Позже, много позже, когда поэты пели о бое, кипевшем в тот день, они утверждали, что мы со Стеапой атаковали вместе старый дом Тунреслима, что мы нагнали на датчан панику и напали на крепость, пока враг не оправился от поражения. Они рассказали все неверно, конечно, но, с другой стороны, они ведь поэты, не воины.
Правда заключается в том, что Стеапа спас меня от верного поражения, и в том, что ни один из нас не нападал на крепость, потому что нам и не нужно было это делать. Первым из людей Стеапы разрешили проехать в ворота, и, лишь когда они очутились внутри, датчане осознали, что вместе с их воинами в крепость ворвался враг.
И тогда начался еще один отчаянный бой. Стеапа приказал своим людям спешиться, и они построились в крепости у ворот «стеной щитов». Эта «стена» была обращена и к внутренней части крепости, и к освещенному солнцем склону, и датчане, оказавшиеся в ловушке снаружи, не смогли прорвать ее и влететь внутрь. Тогда они устремились вниз по крутому восточному склону, отчаянно спеша к новым укреплениям. А мы просто вошли в ворота, чтобы присоединиться к увеличивающейся «стене щитов» Стеапы внутри старой крепости.
И тут я увидел Скади. Я так никогда и не узнал, возглавляла ли она всадников у дома, что горел теперь в Тунреслиме, но она командовала людьми в старой крепости и вопила, призывая к атаке. Но нас теперь было гораздо больше. В «стене» Стеапы стояло не меньше четырехсот датчан, и появлялось все больше всадников-саксов. Над нами развевалось гордое знамя Уэссекса, вышитый на нем дракон забрызгала кровь.
Скади визжала на нас. Она была верхом, в кольчуге, с непокрытой головой, ее длинные черные волосы развевались на ветру, когда она размахивала мечом. Моя бывшая пленница погнала коня к «стене щитов», но у нее хватило здравого смысла сдержать скакуна, когда круглые щиты разом поднялись и на нее нацелились длинные копья.
Веостан привел еще всадников; он объехал правый фланг «стены» Стеапы и приказал своим людям напасть. Стеапа скомандовал, чтобы «стена» двинулась вперед, и мы зашагали по солнечному склону к большим домам, венчавшим холм. Люди Веостана неслись перед нами, и датчане, поняв, какая их ожидает судьба, бежали.
Вот так мы захватили старую крепость. Враги торопились вниз по склону холма, один человек тащил за узду лошадь Скади. Она повернулась в седле, глядя на нас.
Мы не преследовали бегущих. Мы устали, были покрыты кровью и синяками, были изранены и потрясены. Кроме того, мост, ведущий к новой крепости, охраняла датская «стена щитов». Не все беглецы направились к этому мосту, некоторые заставили своих коней переплыть глубокий узкий ручей и добрались до Канинги.
Дракон развевался над стенами старой крепости, а рядом с ним – крест Элфволда. Флаги знаменовали победу, но наша победа ничего не будет значить, если мы не захватим новую крепость.
Впервые я смог рассмотреть ее так подробно. И выругался.
Глава четырнадцатая
Этельфлэд присоединилась ко мне на укреплениях. Сперва она ничего не говорила, но, не заботясь о том, кто за нами наблюдает, просто обняла меня. Мой помятый щит, все еще висевший на левой руке, прикрыл Этельфлэд, когда я притянул ее ближе.
– Я думала, ты погиб, – спустя некоторое время проговорила Этельфлэд.
– Кто тебе такое сказал?
– Никто, – ответила она. – Я наблюдала.
– Наблюдала? Откуда?
– С края лагеря, – спокойно призналась она.
– Ты с ума сошла? – сердито спросил я и оттолкнул ее, чтобы на нее посмотреть. – Ты хотела, чтобы датчане захватили тебя в плен?
– У тебя все лицо в крови. – Этельфлэд прикоснулась пальцем к моей щеке. – Она высохла. Все было плохо?
– Да, но будет куда хуже, – отозвался я, кивнув на новую крепость.
Она стояла у подножия холма, там, где крутой, поросший травой откос переходил в более покатый склон. Заканчивался он у низкого длинного пригорка – извиваясь, тот убегал в болота рядом с речкой. Сейчас был почти отлив, и я видел путаницу илистых отмелей там, где русло исчезало в болоте. Хэстен построил свою новую крепость на этом последнем выступе твердой земли, а потом выкопал глубокий ров, чтобы защитить восточную стену от атаки в лоб. Он превратил крепость в остров. Ее длина трижды превышала ее ширину.