Мы стояли недалеко от шельфа Торнея. Может, ей придется проплыть пару футов, но потом она легко доберется до берега вброд.
– Ты умеешь плавать?
– Да.
– Тогда иди к нему, – велел я.
Выждал и издевательски ухмыльнулся:
– Ты не хочешь быть королевой Уэссекса?
Она оглянулась на унылый остров.
– Я вижу сны, – тихо произнесла она, – и во снах ко мне приходит Локи.
Локи – бог-хитрец, источник бед в Асгарде, бог, заслуживший смерть. Христиане рассказывают о змее в раю – это и есть Локи.
– Он ведет с тобой злые разговоры?
– Локи печален. И жалуется. Я утешаю его.
– Какое это имеет отношение к тому, чтобы ты прыгнула за борт?
– Это не моя судьба.
– Так тебе сказал Локи?
Она кивнула.
– И он поведал тебе, что ты станешь королевой Уэссекса?
– Да, – просто ответила Скади.
– Но Один сильнее, – проговорил я, мечтая, чтобы Один больше пекся о защите Гизелы вместо Уэссекса.
А потом я задумался, почему наши боги допустили, чтобы христиане победили при Феарнхэмме, почему не позволили почитавшим этих богов захватить Уэссекс. Но боги своенравны, полны озорства, и самый своенравный и озорной из них – коварный Локи.
– И что Локи велел тебе теперь делать? – резко спросил я Скади.
– Подчиняться.
– Ты мне не нужна, поэтому прыгай. Плыви. Ступай. Голодай.
– Это не моя судьба, – повторила она.
Голос ее был монотонным, как будто в душе не осталось жизни.
– А если я тебя столкну?
– Не столкнешь, – уверенно сказала она.
И Скади оказалась права. Я оставил ее на носу, когда мы повернули корабль и позволили быстрому течению отнести нас обратно в Темез, к Лундену.
Той ночью я выпустил пленницу из кладовой, которая служила ей тюрьмой. Предупредил Финана, чтобы ее не трогали и не связывали. Она была свободна, но утром Скади все еще обнаружилась у меня во дворе – сидела на корточках, молча наблюдая за мной.
Скади стала кухонной рабыней. Невольники и слуги боялись ее. Она была молчаливой, зловещей, как будто из нее высосали жизнь. Большинство моих домочадцев были христианами и крестились, когда та переходила им дорогу, но не трогали ее. Датчанка могла в любую минуту уйти, но осталась. Могла отравить всех, но никто не заболел.
Осень принесла с собой холодные влажные ветры. За моря отправили гонцов, в королевство валлийцев тоже, с известием о том, что семья Хэстена собирается креститься и с приглашениями чужеземным посланникам присутствовать на церемонии.
Альфред, очевидно, расценивал готовность Хэстена принести в жертву христианству жену и сыновей как победу, стоящую бок о бок с победой при Феарнхэмме, и приказал разукрасить улицы Лундена флагами, чтобы приветствовать датчан. Сам король явился в город позже, под бурлящим дождем. Он поспешил во дворец епископа Эркенвальда, находившийся рядом с восстановленной церковью на вершине холма, и тем вечером состоялся благодарственный молебен, на котором, впрочем, я отказался присутствовать.
На следующее утро я отвел троих моих детей во дворец. Этельред и Этельфлэд, которые хотя бы притворялись счастливой парой, когда того требовал церемониал, прибыли в Лунден, и Этельфлэд предложила моим детям поиграть с ее дочерью.
– Означает ли это, что ты не пойдешь в церковь? – уточнил я.
– Конечно пойду, – с улыбкой ответила она. – Даже если появится Хэстен.
Все церковные колокола в городе звонили в ожидании появления датчан, и на улицах собирались толпы, несмотря на то что ветер нес с востока пронизывающий холодный дождь.
– Он уже в пути, – сказал я.
– Откуда ты знаешь?
– Они двинулись сюда на рассвете.
Я наблюдал за разливающимся Темезом и за маяками – на одном из них загорелся первый огонь, возвещая, что корабли покинули устье реки у Бемфлеота и поднимаются по течению.
– Он делает это лишь для того, чтобы мой отец на него не напал, – заметила Этельфлэд.
– Он пронырливый эрслинг.
– Ему нужна Восточная Англия. Эорик – слабый король, и Хэстену хотелось бы заполучить его корону.
– Возможно, – с сомнением произнес я. – Но он бы предпочел Уэссекс.
Этельфлэд покачала головой:
– У моего мужа есть шпион в лагере Хэстена, который уверен, что датчанин собирается атаковать Грантакастер.
Грантакастер – столица нового датского короля Восточной Англии, и успешная атака могла бы принести Хэстену трон этой страны. Он определенно жаждал получить трон, и все донесения говорили, что Эорик – слабый правитель, но Альфред заключил договор с Гутрумом, предыдущим королем Восточной Англии, и согласился, что Уэссекс не будет вмешиваться в дела этого королевства. Поэтому, если амбиции Хэстена заключались в том, чтобы захватить трон Восточной Англии, зачем ему понадобилось задабривать Альфреда?