– Довольно! – прокричал Альфред.
Люди наконец пришли в движение, но казалось, они двигаются преувеличенно медленно. Годвин плюнул в меня кровью.
– Любовник шлюхи, – прорычал он.
Или мне это почудилось.
– Остановись! Я приказываю! – крикнул Альфред.
– Муж шлюхи, – четко произнес окровавленный рот.
Поэтому я ударил монаха снова и этим вторым ударом сломал ему шею.
Я не собирался его убивать, хотел только заставить замолчать, но услышал, как хрустнули позвонки. Я увидел, как голова его неестественным образом склонилась набок, а потом монах упал на одну из жаровен, и его короткие черные волосы вспыхнули ярким пламенем.
Он рухнул на пол с разбитой мозаикой, и зал наполнила вонь горящих волос и опаленной плоти.
– Арестуйте его! – услышал я громкий крик епископа Ассера.
– Его нужно казнить! – выкрикнул епископ Эркенвальд.
Альфред уставился на меня в немом ужасе. Его жена, ненавидевшая меня, вопила, что я должен заплатить за свои грехи.
Финан взял меня за руку и потащил к двери зала.
– Домой, господин, – шипел он.
– Стеапа! Держи его! – окликнул Альфред.
Но Стеапа меня любил. Он и вправду двинулся ко мне, но так медленно, что я добрался до двери прежде, чем королевская стража сделала нерешительную попытку преградить мне путь. Но зловещее рычание Финана заставило их развести копья. Помощник потащил меня в ночь.
– А теперь бежим, – крикнул он, – быстро!
Мы помчались вниз с холма к темной реке.
Оставив позади мертвого монаха, волнение и шум.
Часть вторая
Викинг
Глава шестая
Я все еще был взбешен и ничуть не раскаивался, расхаживая по огромной комнате в доме у реки, где слуги, молчавшие в страхе перед моей яростью, зажгли в очаге огонь.
Странно, как быстро новости разносятся по городу. Не прошло и нескольких минут, как у дома собралась толпа, чтобы поглазеть, чем закончится эта ночь.
Люди просто молча наблюдали.
Финан заложил на засов наружные двери и приказал зажечь во дворе факелы. Дождь шипел в пламени и делал скользкой брусчатку.
Большинство моих людей жили неподалеку, и они пришли один за другим. Некоторые из них были пьяны. Финан и Сердик встречали их у наружных дверей и посылали за кольчугами и оружием.
– Ты ожидаешь боя? – поинтересовался я у Финана.
– Они воины, – просто ответил тот.
Финан был прав, поэтому я тоже надел кольчугу. Я оделся как полководец. Облачился для битвы, на моих руках блестело золото, у пояса висели оба меча, и, едва я застегнул пряжку ремня, явился посланец Альфреда.
Отец Беокка. Мой старый друг пришел один, его священническое одеяние стало грязным после того, как он прошел по мокрым от дождя улицам. Он дрожал, и я поставил табурет у центрального очага и набросил на плечи Беокки меховой плащ.
Он сел и протянул здоровую руку к пламени. Финан проводил его от передних ворот и задержался в зале. Я увидел, что Скади тоже прокралась в темный угол. Перехватив ее взгляд, я коротким кивком дал знать, что она может остаться.
– Ты заглядывал под пол? – внезапно спросил отец Беокка.
– Под пол?
– Римляне нагревали свои дома топками, выпускавшими жар в пространство под полом.
– Знаю.
– А мы делаем дыры в крышах и сооружаем очаги, – печально произнес он.
– Ты заболеешь, если и дальше будешь расхаживать такими холодными, мокрыми ночами, – сказал я.
– Конечно, много полов провалилось, – проговорил Беокка, как будто это был очень важный довод и его нельзя не привести.
Он постучал по плитам пола палкой, которой теперь помогал себе при ходьбе:
– Но твой пол, похоже, в хорошем состоянии.
– Мне нравится очаг.
– Очаг утешает, – согласился Беокка.
Обратил ко мне здоровый глаз и улыбнулся:
– В монастыре в Эскенгаме поступили очень умно: они ухитрились затопить пространство под полом сточной водой, и единственным решением проблемы стало разрушить дом до основания и построить заново! Вообще-то, это оказалось даже благословением.
– Почему?
– Среди дерьма они нашли золотые монеты, – объяснил Беокка, – поэтому я подозреваю, что их поток направил Бог, а ты как считаешь?
– У моего бога есть дела поважнее, чем беспокоиться о чьем-то дерьме.
– Вот почему среди твоего дерьма никогда не бывает золота! – воскликнул Беокка и начал смеяться. – Так-то, Утред! – торжествующе продолжал он. – Я наконец-то доказал, что мой Бог более могуч, чем твои фальшивые идолы!