Беокка улыбнулся мне, но его улыбка медленно угасла, и священник снова показался мне старым и усталым. Я любил Беокку. Он был моим наставником в детстве, всегда раздражительным и педантичным, но хорошим человеком.
– У тебя есть время до рассвета, – сказал он.
– Чтобы сделать что?
Он заговорил так, будто собственные слова приводили его в отчаяние:
– Ты отправишься к королю как кающийся грешник, без кольчуги и оружия. Ты будешь унижаться. Передашь ведьму королю. Все земли, какими ты владел в Уэссексе, конфискованы. Заплатишь церкви виру за жизнь брата Годвина, и твои дети будут заложниками, пока ты не заплатишь.
Молчание.
Искры, кружась, летели вверх. Пара моих борзых вошла в комнату. Одна обнюхала одежду Беокки, заскулила, а потом обе устроились у огня и мгновение смотрели на меня печальными глазами, прежде чем закрыть их.
– Насколько велика вира? – уточнил за меня Финан.
– Тысяча пятьсот шиллингов.
Я издевательски осклабился:
– За безумного монаха?
– За святого.
– Безумного дурака! – прорычал я.
– Святого дурака, – мягко поправил Беокка.
Вира – цена, которую мы платим за смерть. Если меня осуждают за несправедливое убийство мужчины или женщины, я должен заплатить их родственникам, и цена зависит от ранга убитого. Это правильно, но Альфред назначил за Годвина виру почти такую же большую, как за убийство человека королевской крови.
– Чтобы ее заплатить, мне придется продать почти все, что у меня есть, а король отобрал все мои земли.
– И еще ты должен дать клятву верности этелингу, – добавил Беокка.
Обычно он то и дело сердился на меня и говорил все быстрее, по мере того как его раздражение росло, но той ночью Беокка был очень тихим.
– Итак, король разорит меня и привяжет к своему сыну?
– И вернет колдунью ее мужу, – пробормотал Беокка, глядя на Скади в черном плаще, чьи глаза мерцали из самого темного угла комнаты. – Скирнир предложил награду за ее возвращение.
– Скирнир? – переспросил я.
Это имя было мне незнакомо.
– Скирнир – ее муж, – пояснил Беокка. – Фриз.
Я посмотрел на Скади, которая отрывисто кивнула:
– Если ты ее вернешь, она погибнет.
– Тебя это заботит? – уточнил Беокка.
– Мне не нравится убивать женщин.
– Закон Моисея гласит, что мы не должны разрешать ведьме жить, – напомнил священник. – Кроме того, она – прелюбодейка, поэтому ее муж имеет данное Господом право убить ее, если пожелает.
– Скирнир – христианин? – поинтересовался я.
Ни Скади, ни отец Беокка не ответили. Тогда я спросил у Скади:
– Он тебя убьет?
Она молча кивнула.
– Итак, – я снова повернулся к Беокке, – до тех пор, пока я не заплачу виру, не дам клятву Эдуарду и не пошлю Скади на смерть, мои дети будут заложниками?
– Король издал указ, что о твоих детях будут заботиться в покоях госпожи Этельфлэд, – объяснил Беокка.
Он осмотрел меня с ног до головы здоровым глазом:
– Почему ты оделся, как на войну?
Я промолчал, и Беокка пожал плечами:
– Ты думал, что король пошлет свою стражу?
– Я полагал, что он может так поступить.
– И ты стал бы с ними сражаться? – Беокка был потрясен.
– Я бы показал им, кого они пришли арестовать.
– Ты убил человека!
Беокка наконец слегка собрался с силами:
– Человек оскорбил тебя, я знаю, но его устами говорил Святой Дух! Ты ударил его, Утред! Король простил первый удар, но не второй, и ты должен заплатить за это!
Он откинулся назад; теперь у него снова был усталый вид.
– Тебе вполне по силам заплатить такую виру. Епископ Ассер настаивал на том, чтобы она была куда больше, но король милостив.
Бревно в очаге внезапно затрещало, напугав борзых, которые дернулись и заскулили. Огонь вспыхнул с новой силой, осветив комнату, отбрасывая дрожащие тени.
Через этот огонь я посмотрел на Беокку.
– Епископ Ассер, – бросил я сердито.
– Что – епископ Ассер?
– Годвин был его щенком.
– Епископ разглядел в нем святость, да.
– Он увидел способ удовлетворить свое желание, – прорычал я, – избавить от меня Уэссекс!
Я думал о случившемся на пиру с тех пор, как Годвин погиб от моей руки, и решил, что за словами монаха стоял Ассер. Епископ Ассер верил, что Уэссекс в безопасности. Силы Харальда уничтожены, Хэстен послал свою семью креститься, поэтому Уэссексу больше не нужен полководец-язычник. И Ассер использовал Годвина, чтобы настроить Альфреда против меня.