Те, кому выпадали горошины, отправлялись к Осферту, прочим разрешалось сойти на берег. Я мог бы просто выбрать людей для охраны судна, но команда работала лучше, когда знала, что их господин поступает честно. Все дети остались, но жены сошедших на берег сопровождали своих мужей.
– Не покидайте таверну, – велел я им. – Город недружелюбен. Будем держаться вместе!
Город, может, и был недружелюбен, но «Гусь» оказался действительно хорошей таверной. Эль был жгучим, свежесваренным в огромных бочках во дворе гостиницы. Просторная комната с балками из килей разбитых кораблей обогревалась огнем из плавника, горящим в очаге посреди зала. Здесь стояли столы и скамьи, но, прежде чем позволить своим людям навалиться на эль, я выторговал сушеную сельдь, бекон, несколько бочек эля, хлеб и копченых угрей и заставил перенести припасы на «Сеолфервулфа».
Гутлак разместил часовых на дальнем от воды конце пирса. Эти люди должны были позаботиться о том, чтобы ни один из нас не носил оружия. Но я повесил ножны с Осиным Жалом за спину, скрыв меч под плащом, и не сомневался, что большинство моей команды вооружились точно так же.
Переходя от стола к столу, я сказал им, чтобы они не затевали драк.
– Если только не хотите подраться со мной, – предупредил я, и они ухмыльнулись.
Таверна была довольно мирной. Дюжина местных пили – все были саксами, ни один не выказал интереса к команде «Сеолфервулфа».
Ситрику выпал серебряный шиллинг в лотерее, и я приказал ему почаще выходить во двор.
– Высматривай людей с оружием, – велел я ему.
– Чего вы опасаетесь, господин?
– Предательства.
«Сеолфервулф» стоил годового дохода тана с крепким поместьем, и Гутлак, должно быть, догадался, что на борту есть деньги. Его люди быстро поймут невозможность захватить корабль, пока Осферт и его отряд защищают конец пирса, но пьяные в таверне – куда более легкая добыча. Я боялся, что Гутлак может взять нас в заложники и потребовать огромный выкуп, поэтому Ситрик постоянно выскальзывал во двор через заднюю дверь и каждый раз возвращался, качая головой.
– У тебя слишком маленький мочевой пузырь, – посмеялся над ним один из моих людей.
Я сидел в углу комнаты со Скади, Финаном и его женой-шотландкой Этне, не обращая внимания на громкие песни и смех за другими столами. Я гадал, сколько людей живет в Дамноке и почему так мало посетителей в «Гусе». А еще думал о том, наточено ли оружие. И где спрятано все золото мира?
– Итак, где находится все золото мира? – спросил я Скади.
– Во Фризии, – ответила та.
– Это большое место.
– У моего мужа крепость на море.
– Так расскажи нам о твоем муже.
– Его зовут Скирнир Торсон.
– Мне знакомо это имя.
– Он называет себя Морским Волком, – продолжала Скади, глядя на меня, но сознавая, что Финан и Этне тоже слушают.
– Он может называть себя, как ему вздумается, – сказал я, – но это не значит, что его прозвище правдиво.
– У него есть репутация, – добавила Скади.
И она поведала нам о Скирнире, и в рассказе ее был смысл. На фризийском побережье имелись гнезда пиратов, там, где их защищали предательские мелководья и зыбучие пески. Мы с Финаном, будучи в рабстве у Сверри, прошли на веслах через эти воды, иногда чувствуя, как лопасти наших весел ударяют по песку или илу. Сверри, умный капитан, спасся от преследования красного корабля благодаря тому, что знал все русла, и я не сомневался, что Скирнир отлично знает те воды. Он называл себя ярлом – титул, равнозначный титулу «лорд», – но, по правде говоря, был лишь жестоким пиратом, охотящимся за кораблями.
Фризские острова всегда давали мародеров и пиратов; большинство из них были безрассудными людьми, которые довольно быстро погибали, но Скади настойчиво твердила, что Скирнир преуспел. Он захватывал суда или брал с них плату за то, чтобы позволить им пройти целыми и невредимыми, – благодаря чему приобрел дурную славу и богатство.
– Сколько у него команд? – уточнил я у Скади.
– Когда я в последний раз там была, – ответила она, – то видела шестнадцать маленьких судов и два больших.
– И когда же это было?
– Два лета назад.
– Почему ты ушла? – спросила Этне.
Скади оценивающе посмотрела на шотландку, но Этне выдержала взгляд. Этне была маленькой, рыжеволосой и пылкой женщиной. Мы вызволили ее из рабства, и она была неистово предана Финану, от которого у нее теперь имелись сын и дочь. Она видела, куда идет беседа, и желала вызнать все, что могла, прежде чем ее муж пойдет в бой.
– Я ушла потому, что Скирнир – свинья, – ответила Скади.