Пятьдесят человек между нами и «Сеолфервулфом» и столько же – на заднем дворе. Я считал, что десять моих воинов могут проложить себе путь сквозь пять десятков людей на причале, но знал: мы понесем потери, прежде чем доберемся до корабля. Пока мы достигнем врагов, стрелы убьют нескольких мужчин и женщин. Я же собирался спасти всех, не потеряв убитым или раненным ни одного человека.
Я приказал Ситрику продолжить наблюдение за задним двором, что было легко сделать через щель в плетеной стене. Другой воин наблюдал за причалом.
– Сообщи мне, когда они уйдут, – велел я.
– Уйдут? – ухмыляясь, спросил Финан. – А зачем им уходить, господин?
– Всегда заставляй врага делать то, что тебе нужно, – ответил я и взобрался по лестнице на чердак, к шлюхам.
Три девушки цеплялись там друг за дружку на одном соломенном матрасе.
Я ухмыльнулся и спросил:
– Как поживаете, дамы?
Ни одна мне не ответила. Они молча наблюдали, как я атакую изнанку низкой тростниковой крыши с помощью Осиного Жала.
– Мы скоро уйдем, – бросил я им по-английски. – Вы можете отправиться с нами, если пожелаете. У многих моих людей нет женщин. Лучше быть женой воина, чем работать шлюхой на этого толстого датчанина. Он хороший господин?
– Нет, – очень тихо ответила одна из них.
– Ему нравится вас сечь? – догадался я.
Я уже отре́зал большую связку тростника, и дым таверны начал подниматься из этого отверстия. Гутлак, без сомнения, увидит новую дымовую дыру, которую я проделал в его крыше, но вряд ли кинется ее заделывать. Ему для этого понадобятся лестницы.
– Финан! – крикнул я вниз. – Принеси мне огня!
В крышу ударила стрела, подтвердив, что Гутлак и вправду увидел дыру. Он, наверное, подумал, что я пытаюсь увести своих людей через брешь в тростнике, и теперь его лучники били по крыше. Но они занимали неудобную позицию, чтобы посылать стрелы прямо в дыру. Они могли стрелять только поверх рваной бреши, а значит, всякий, кто попытается через нее спастись, будет подстрелен, как только вылезет наружу. Но я не для того обрушил рассыпающийся тростник.
Я оглянулся на девушек:
– Мы скоро уйдем. Если хотите отправиться с нами, одевайтесь, спускайтесь и ждите у передней двери.
А после все было очень просто. Я швырял куски горящего плавника, принесенные из очага таверны, как можно дальше и наблюдал, как они падают на тростниковые крыши домов неподалеку. Я обжег руку, но счел это малой ценой, когда пламя охватило тростник и ярко вспыхнуло. Дюжина моих людей передавала горящие головни вверх по лестнице, а я швырял подальше пылающие куски дерева, пытаясь поджечь как можно больше домов.
Никто не может спокойно наблюдать, как поджигают его город. Огонь – это великий страх, потому что тростник и дерево легко горят и пламя с одного дома быстро перекинется на остальные.
Люди Гутлака, услышав вопли женщин и детей, бросили своего управляющего. Они граблями стаскивали с крыш горящий тростник и несли из реки ведра с водой, а нам осталось только распахнуть дверь таверны и отправиться на корабль.
Большинство моих людей и две шлюхи из таверны так и поступили, промчавшись по пирсу, и невредимыми добрались до корабля, где находились вооруженные воины Осферта в доспехах.
Но мы с Финаном свернули в проулок рядом с «Гусем».
Город был объят пламенем. Люди кричали, собаки лаяли, разбуженные чайки вопили. Огонь ревел, и паникующие жители пытались что-то доказать друг другу, отчаянно спасая свое добро. Груды горящего тростника наполнили улицы, небо покраснело от искр.
Гутлак, стараясь сохранить «Гуся», требовал, чтобы обрушили ближайшее к таверне строение, но в суматохе никто не обращал на него ни малейшего внимания. Да и Гутлак не заметил нас с Финаном, когда мы появились на улице позади таверны.
Я вооружился бревном, взятым в «Гусе» из груды топлива для очага. Изо всех сил размахнулся и ударил по шлему Гутлака, сбоку. Он упал, как бык, которого пронзили между глаз. Я ухватил его за кольчугу и отволок обратно в проулок, а потом протащил по пирсу. Он был тяжелым, и, чтобы перенести его через торговый корабль и бросить на «Сеолфервулфа», понадобились трое моих людей.
Потом, убедившись, что команда в безопасности, мы отдали швартовы.
Наступающий прилив понес корабль вверх по течению, и мы налегли на весла, чтобы противостоять потоку, табаня в ожидании, когда начнется отлив.