Итак, на закате мы подошли к дому на холме Зегге, я уставился вверх, на его черную громаду, и подумал о драконе, спящем на кладе из серебра и золота.
На карнизах дома с высокой крышей вздымались огромные деревянные рога – рога, взмывающие в темнеющее небо, где появились первые колючие звезды.
Я оставил пятнадцать человек охранять корабль, прежде чем взобрался на холм. Было видно, что холм сделан из громадных балок, сложенных длинным конусом, наполненным песком, и что сперва построили маленький конус, над ним – конус побольше; на вершине последнего треугольника стоял палисад. Теперь палисад не являлся препятствием, потому что ворота его были распахнуты настежь. В людях Скирнира не осталось желания сражаться. Их господин умер.
Дверь дома обрамляла пара гигантских изогнутых костей морского чудовища.
Я прошел под костями с обнаженным мечом; справа и слева от меня шли Ролло и Финан.
В центральном очаге горел огонь, шипя, как кот. Горящий плавник с запекшейся на нем солью всегда издает такие звуки.
Скади шла позади нас, и дожидающиеся нас слуги задрожали при виде ее.
Управляющий Скирнира, пухлый мужчина, низко поклонился мне.
– Где сокровище? – резко спросил я.
Управляющий онемел от страха, и Скади отпихнула меня в сторону.
– Лампы! – крикнула она слугам.
Принесли маленькие тростниковые лампы, и при их слабом свете она повела меня к двери в задней части зала. Дверь открывалась в небольшое квадратное помещение, заваленное шкурами тюленей.
– Здесь он спал, – объяснила Скади.
– Над драконом?
– Он сам был драконом, – презрительно бросила Скади. – Он был свиньей и драконом.
Потом она упала на колени и сгребла вонючие шкуры в сторону.
Я велел пухлому управляющему Скирнира помочь ей.
Финан посмотрел на меня, приподняв в предвкушении бровь, и я не смог удержаться от улыбки.
Чтобы взять Беббанбург, мне нужны бойцы. Чтобы штурмовать громадную каменную стену и перерезать воинов моего дяди, мне нужны были люди, а их, как известно, покупают за золото. Мне требовалось сокровище, охраняемое драконом, чтобы осуществить свои стародавние мечты, – поэтому я улыбнулся, когда Скади и управляющий оттащили в сторону высокую груду шкур, скрывавших заветное место.
А потом дымящиеся лампы осветили вход в сокровищницу.
То был люк из темного тяжелого дерева со вставленным в него железным кольцом. Я вспомнил отца Беокку, который много лет назад рассказывал о том, как посетил монастырь в Суморсэте и как аббат благоговейно показал ему хрустальный сосуд с молоком из груди Девы Марии.
– Утред, я дрожал, – серьезно сообщил Беокка, – я дрожал, как лист на ветру. Я не осмелился взять сосуд, боясь его уронить! Я трясся!
Не думаю, что я трясся в тот момент, но чувствовал такое же благоговение. Казалось, что я нахожусь рядом с чем-то необъятным. Мое будущее лежало под этим люком. Мои надежды, будущее моих сыновей, мои мечты о свободе под северным небом – все это находилось совсем близко.
– Открыть! – приказал я хрипло. – Открыть его!
Ролло и управляющий взялись за кольцо. Люк был плотно подогнан, и им пришлось сильно потянуть, чтобы хоть немного сдвинуть его.
Потом, внезапно, тяжелый люк распахнулся, и двое мужчин пошатнулись, откинув его в сторону.
Я шагнул вперед и посмотрел вниз.
И рассмеялся.
Там не было дракона. Я никогда не видел драконов, хотя полагал, что они существуют. Я слышал, как люди описывают этих ужасных тварей со злобными алыми глазами, с пастью, изрыгающей огонь, с гибкими шеями и потрескивающими крыльями величиной с парус корабля. Они – твари из ночного кошмара, и, хотя я плавал на север, плавал туда, где лед белит небо своим отражением, я никогда не заходил на север достаточно далеко, к морозным землям, где, как говорят, гнездятся драконы.
В яме Скирнира не было никакого дракона, лишь скелет и несколько крыс. Крысы испуганно посмотрели вверх; их крошечные глазки мигали от света наших жалких ламп. Потом зверьки бросились врассыпную, скрывшись в трещинах между досками из вяза, которыми была обшита яма. Две крысы сидели в грудной клетке мертвеца – они скрылись последними, пробравшись меж костей и быстро скользнув в укрытие.
Когда мои глаза привыкли к полумраку, я разглядел монеты и куски серебра. Сперва я услышал их – они позвякивали под лапками крыс, а потом увидел – тускло мерцающие, высыпавшиеся из кожаных мешков, где их хранили. Гниющие мешки прогрызли крысы.