– Что это за труп? – спросил я.
– Человека, который пытался украсть сокровище господина Скирнира, – шепотом ответил управляющий.
– Его оставили тут умирать?
– Да, господин. Сперва его ослепили, потом перерезали сухожилия и бросили в яму, чтобы он умер медленной смертью.
Скади мечтательно улыбнулась.
– Вынесите все оттуда, – велел я Финану, потом подтолкнул управляющего к залу. – Сегодня ночью ты нас накормишь, – приказал я. – Всех нас.
Я вернулся в зал. Здесь был всего один стол, поэтому большинству придется есть на усыпанном тростником полу.
Уже стемнело, единственный свет сочился от огромного очага, куда мы подкладывали бревна, выломанные из палисада.
Я сидел за столом и наблюдал, как передо мной складывают богатства Скирнира.
Даже засмеялся при виде ямы, и смех мой был презрительным, потому что в слабом свете ламп сокровище выглядело таким ничтожным! Чего я ожидал? Мерцающей груды золота, усеянной драгоценными камнями? И смех мой был озлобленным, потому что сокровище Скирнира на самом деле оказалось жалким. Он хвастался своим богатством, но под этим хвастовством и под его вонючей постелью из шкур скрывалось слишком мало.
Это верно, он не был бедным, но его состояние соответствовало человеку, урывавшему жалкие крохи серебра у мелких торговцев.
Мои люди наблюдали за столом. Было важно, чтобы они увидели, что именно завоевали, и знали – я не одурачил их при разделе добычи. По большей части перед ними лежало серебро, но было и два куска золота – ожерелья из скрученной золотой проволоки. Я отложил одно в кучу, предназначенную для Ролло и его людей, а вторую оставил для своих соратников. Еще там были деньги, в основном из франкского серебра, но в придачу несколько сакских шиллингов и пригоршня загадочных монет – по ним идет изогнутая надпись, которую никто не может прочесть. Ходят слухи, что монеты эти попадают к нам из огромной империи на Востоке.
Наверх вытащили четырех серебряных идолов, но основную часть сокровища составляли кусочки серебра. Скандинавы не чеканят денег, у них есть только награбленные монеты, поэтому они платят за товары – если вообще за них платят – кусочками серебра. Викинг добывает серебряный браслет, а когда ему нужно за что-нибудь заплатить, рубит браслет на куски, чтобы торговец их взвесил.
Управляющий принес весы, и мы взвесили серебро и монеты. Их оказалось всего чуть больше тридцати фунтов.
Презирать это добро не следовало, мы все вернемся домой богаче. Однако моей доли едва хватит на то, чтобы нанять одну команду на один военный сезон.
Я таращился на разделенное сокровище, на последние кусочки серебра, все еще лежащие в чаше весов, и понимал, что это не принесет мне Беббанбурга. Это не даст мне армии. На это не купишь исполнение моих грез.
Я почувствовал, что падаю духом, и вспомнил смех Эльфрика. Мой дядя скоро выяснит, что я совершил плавание, захватил добычу и разочаровался в ней. И как раз когда я думал о том, как дядя будет всем этим наслаждаться, Скади решила вмешаться.
– Ты сказал, что отдашь мне половину! – требовательно заявила она.
Мой кулак обрушился на стол так, что маленькие кучки серебра задрожали.
– Я ничего подобного не говорил! – прорычал я.
– Ты сказал…
Я показал на нее, заставив ее замолчать.
– Хочешь отправиться в эту яму? – поинтересовался я. – Хочешь жить с крысами в подвале для серебра?
Мои люди улыбнулись.
С тех пор как мы пришли во Фризию, команде вновь перестала нравиться Скади. Даже я с трудом выносил женщину, увидев под ее красотой жестокость, а в этот момент и Скади возненавидела меня. Она была словно меч, обуреваемый духом жадности, словно клинок сияющей красоты, но с сердцем темным, как кровь.
Позже ночью она вновь потребовала свою долю, но я напомнил, что никогда в беседах с ней не обещал отдать ей половину сокровищ мужа.
– И не вздумай в очередной раз меня проклинать, – предупредил я, – потому что, если ты попытаешься сделать это, женщина, я продам тебя в рабство, но сначала изуродую. Хочешь, чтобы у тебя было покрытое шрамами лицо? Хочешь, чтобы я превратил тебя в уродину? Если нет – тогда придержи свои проклятия при себе.
Не знаю, где она спала той ночью, и мне было плевать.
Мы покинули Зегге на рассвете.
Я сжег шесть маленьких судов, которые Скирнир оставил в гавани, но не сжег дом. О нем позаботятся ветер и прилив. Острова появляются и исчезают, каналы изменяются от года к году, и песок перемещается, чтобы создать новые острова. На них люди живут много лет, а потом вздымающийся прилив снова уничтожает землю.