Мы повернули к дому, следуя по гребню огромных холмов, разделявших Британию.
Все еще было холодно, в складках возвышенностей лежал снег. Мы не смогли отомстить шотландцам за их набег, но испытывали подъем духа, потому что хорошо было ехать по открытой местности с мечами на боку.
– Я выбью из ублюдков дух, когда мы покончим с Уэссексом, – жизнерадостно пообещал Рагнар. – Устрою такой набег, которого они никогда не забудут.
– Ты и вправду хочешь сражаться с Уэссексом? – спросил я.
Мы вдвоем ехали в сотне шагов впереди наших людей.
– Сражаться с Уэссексом? – Он пожал плечами. – По правде сказать – нет. Здесь я счастлив.
– Тогда зачем тебе это делать?
– Потому что Брида права. Если мы не захватим Уэссекс, Уэссекс захватит нас.
– При твоей жизни этого не случится.
– У меня есть сыновья, – ответил он.
Все его сыновья были незаконнорожденными, но Рагнара не заботила их законность. Он любил их всех и хотел, чтобы один из них унаследовал после него Дунхолм.
– Не хочу, чтобы мои сыновья кланялись какому-то королю восточных саксов, – сказал он. – Они должны оставаться свободными.
– Поэтому ты станешь королем Уэссекса?
Он громко заржал:
– Не хочу я этого! Хочу быть ярлом Дунхолма, мой друг. Может быть, ты должен стать королем Уэссекса?
– Я хочу быть ярлом Беббанбурга.
– Мы найдем кого-нибудь, кто захочет стать королем, – беспечно сказал Рагнар. – Может, Зигурд или Кнут?
Зигурд Торрсон и Кнут Ранулфсон после Рагнара были самыми могущественными ярлами Нортумбрии, и, если они не присоединятся к нам со своими людьми, у нас не будет шанса завоевать Уэссекс.
– Мы захватим Уэссекс, – уверенно бросил Рагнар. – И поделим его сокровища. Тебе нужны люди, чтобы взять Беббанбург? На серебро в церквях Уэссекса ты купишь достаточно людей, чтобы взять дюжину таких крепостей, как Беббанбург.
– Верно.
– Так развеселись! Судьба улыбается тебе!
Итак, мы ехали по гребню холма. Под нами горные ручьи поблескивали белым в глубоких долинах. Я видел вокруг на целые мили, и во всем этом раздолье не было ни дома, ни дерева. Впереди простиралась голая земля, где люди наскребали на пропитание, выращивая овец, хотя наше присутствие означало, что все стада угнали прочь.
Шотландские верховые с длинными копьями были на холме к востоку от нас, в то время как к югу гребень кончался на длинном холме, круто обрывающемся в глубокую долину, где встречались два ручья. И там, где ручьи бурлили на камнях, сливаясь в тени, ждали четырнадцать всадников.
Ни один из них не двигался. Они стояли там, где два ручья сливались воедино, и было ясно, что ждут они нас. И так же очевидно было, что это ловушка.
Четырнадцать всадников являлись наживкой, а остальные наверняка прятались неподалеку. Мы оглянулись туда, откуда приехали, но не увидели врага ни на длинном гребне, ни на ближайших холмах.
Четверо разведчиков, тенью следовавшие за нами, пнули в бока своих лошадей и направили их вниз по заросшему вереском склону, чтобы присоединиться к отряду побольше.
Рагнар наблюдал за четырнадцатью людьми.
– Чего они от нас хотят? – спросил он. – Чтобы мы спустились туда?
– Нам в любом случае придется это сделать, – медленно проговорил я. – И они должны это знать, поэтому зачем им трудится и заманивать нас туда?
Рагнар нахмурился, потом быстро оглядел окружающие холмы, но на склонах так и не появились враги.
– Это скотты? – уточнил он.
Финан присоединился к нам, а у него были глаза охотящегося ястреба.
– Скотты.
– Откуда ты знаешь? – поинтересовался я.
– Тот парень носит знак голубя, господин, – ответил Финан.
– Голубя? – переспросил Рагнар с отвращением.
С его точки зрения, да и с моей тоже, символ мужчины должен был быть воинственным – орел или волк.
– Это знак Колума Килле, – объяснил Финан.
– А кто он такой?
– Святой Колумб, господин. Он явился на землю пиктов и прогнал огромного монстра, что жил в здешнем озере. Скотты почитают его, господин.
– Полезные люди эти святые, – рассеянно бросил Рагнар.
Он снова оглянулся, все еще ожидая увидеть, как на гребне появится враг, но гребень оставался пустым.