– Двое из них – пленники, – добавил Финан, глядя вниз, на людей в долине. – А один – просто крошечный мальчик.
– Это ловушка? – поинтересовался Рагнар, ни к кому не обращаясь.
Потом решил, что только дурак уступил бы возвышенность и поэтому четырнадцать человек – вернее, теперь было их восемнадцать, так как к отряду присоединились разведчики, – не ищут боя.
– Мы спустимся к ним, – объявил он.
Восемнадцать человек из нашего отряда поехали вниз по крутому склону. Когда мы добрались до более плоской земли на дне долины, два скотта двинулись к нам, и Рагнар последовал их примеру. Он поднял руку, веля своим людям остаться позади, а навстречу двум скоттам отправились только он да я.
Человек в куртке со знаком голубя под длинным голубым плащом был на несколько лет моложе меня. Он ехал с прямой спиной; на шее у него висела прекрасная золотая цепь с толстым золотым крестом. Красивый воин, с чисто выбритым лицом и яркими голубыми глазами, без шапки, с каштановыми волосами, постриженными коротко, как у саксов. Мальчик, всего пяти или шести лет от роду, верхом на маленьком жеребенке, носил такую же одежду, как и мужчина, которого я счел его отцом.
Эти двое сдержали своих лошадей в нескольких шагах от нас, и человек с мечом, чью рукоять украшали драгоценности, перевел взгляд с меня на Рагнара и обратно.
– Я Константин, – представился он, – сын Аэда, принц Альбы, а это – мой сын Келлах мак Константин, и также, несмотря на свой рост, принц Альбы.
Он говорил по-датски, хотя было ясно, что владеет этим языком не особо свободно. Воин улыбнулся сыну. Странно, что мы сразу понимаем, нравится нам какой-либо человек или нет, и мне понравился Константин, хоть и был скоттом.
– Полагаю, один из вас – ярл Рагнар, – продолжал Константин, – а второй – ярл Утред, но простите меня за то, что я не знаю, кто из вас кто.
– Я – Рагнар Рагнарсон, – сказал Рагнар.
– Приветствую тебя, – любезно ответил Константин. – Надеюсь, ты наслаждался путешествием по моей стране?
– Еще как, – отозвался Рагнар. – Настолько, что собираюсь явиться сюда снова, но в следующий раз приведу побольше людей, чтобы они разделили мое наслаждение.
Константин засмеялся, потом заговорил с сыном на своем языке, заставив мальчика уставиться на нас широко распахнутыми глазами.
– Я сказал ему, что вы оба – великие воины, – пояснил Константин. – И что однажды он должен будет научиться, как победить таких великих воинов.
– Константин, – вмешался я. – Это не шотландское имя.
– И все же меня так зовут. Как напоминание о том, что я должен подражать великому римскому императору, который обратил своих людей в христианство.
– Значит, он оказал им плохую услугу, – заявил я.
– Он сделал это, победив язычников. – Константин улыбался, хотя под приятным выражением его лица был намек на сталь.
– Ты племянник короля Альбы? – уточнил Рагнар.
– Домнала, да. Он стар и не проживет долго.
– И ты станешь королем? – снова задал вопрос Рагнар.
– Если на то будет Божья воля – да.
Константин говорил мягко, но у меня создалось впечатление, что воля его Бога будет совпадать с желаниями самого Константина.
Мой одолженный конь фыркнул и сделал несколько нервных шажков вбок. Я успокоил его. Шестнадцать наших людей находились неподалеку, держа руки на рукоятях мечей, но скотты не выказывали ни малейшего намека на враждебность.
Я посмотрел вверх, на холмы, – там не было врага.
– Это не ловушка, господин Утред, – произнес Константин. – Но я не мог не воспользоваться шансом встретиться с тобой. Твой дядя послал к нам своих эмиссаров.
– В поисках помощи? – пренебрежительно спросил я.
– Он заплатит нам тысячу серебряных шиллингов, если нынче летом мы приведем людей, чтобы на тебя напасть.
– А зачем вам на меня нападать?
– Потому что ты возьмешь в осаду Беббанбург, – ответил он.
Я кивнул:
– Итак, я должен буду убить не только Эльфрика, но и тебя?
– Это наверняка добавит тебе славы. Но я предлагаю другое соглашение.
– Какое же? – спросил Рагнар.
– Твой дядя, – Константин все еще обращался ко мне, – не самый щедрый из людей. Тысяча серебряных шиллингов – это хорошо, конечно, но мне это кажется слишком маленькой платой за большую войну.
И тогда я понял, почему Константин приложил столько усилий, чтобы сохранить нашу встречу втайне. Потому что, если бы он послал гонцов в Дунхолм, мой дядя услышал бы об этом и заподозрил предательство.
– Итак, какова твоя цена? – спросил я.