Одет я сейчас в темно синий, переливающийся на солнце камзол с узкими рукавами, так как носить мне его полагается либо под кафтаном, либо под латами. Под ним белая шелковая рубаха, заправленная в синие же короткие штаны ниже колен. На ноги одеты высокие гетры из какой-то шерстяной ткани, которые подстегнуты с внутренней стороны к штанам на плоские пуговицы. Обут в черные кожаные туфли на очень толстой и твердой, но при этом совсем не деревянной подошве, затягивающиеся, при необходимости, на передней части ступни и на подъеме ремнями с блестящими бронзовыми пряжками. И вот на это все одеваются сверху черные штиблеты из прочной и толстой ткани. Застегиваются они с внешней стороны на множество начищенных латунных пуговиц и имеют специальные крючки для крепления наголенников. Короче внешне очень похоже получается на такие составные сапоги выше колен. А по чему, спрашивается, собственно, не сапоги, а такое вот извращение? А все просто, в сапогах жарко и преет все. При этом ноги должны быть закрыты от всяких мелких, но способных серьезно отвлечь и помешать подвижности повреждений. Когда в бой идешь ботинки то не меняешь. Только сверху полусабатоны нацепляешь и все. Вот оттуда и конструкция своеобразная. Но то для рыцарей, на остальных капитан плевать хотел с высокой колокольни. А я хоть и не рыцарь, однако меня он в ученики взял и доспех выделил. Вот, собственно, хочешь не хочешь, а изволь дресс-код соблюдать. И еще. Вся одежда сшитая гблинами на меня из шелка! Шелк совсем не паучий, а очень даже обычный. Однако тоже вполне себе легкий и удобный. Но само главное, капитан сказал, что под доспех на схватку идет только шелковая одежда и никак иначе. Таким образом весь мой теперешний гардероб состоит из трех комплектов одежды практически полностью шелковой. Один, который сейчас на мне, синего цвета, второй красного, а третий зеленого. При этом рубашки все белые, как и белье. И да, как я и предполагал, посмотрев на мои потуги расплатиться и на мой кошелек, капитан лишь презрительно хмыкнул. Ибо нефиг.
Вообще я сейчас в довольно уникальном положении оказался. Вот если посудить, то я к палубной команде никакого отношения не имею — это раз. Но вот и… ну назовем, допустим, офицерами, потому как официальной градации от чего-то нет… к офицерам корабля, а это: главный канонир, который сильно усатый, боцман, оружейник гном, маг и собственно капитан, я тоже вроде как и не отношусь. При этом я в абордажной команде аккурат в составе группы прорыва вторым, ну и последним номером, то есть сразу за капитаном. Который каждое утро гоняет меня по палубе в хвост и гриву в качестве тренировок и бесплатного зрелища для команды, но уже в качестве своего новоприобретённого ученика. А потом я поступаю в распоряжение гнома, но опять же исключительно по оружейному делу — о мытье палубы я с превеликой радостью забыл! Иногда еще приходит маг и поит меня всякой дрянью, а вот буквально вчера подкинул книгу по магическому воздействию для, так сказать, самостоятельного ознакомления. То есть я что-то вроде некоего практиканта получаюсь, причем по куче направлений одновременно. И вот, собственно, не знаю радоваться такому положению или нет. С одной стороны, по логике вещей, когда эта импровизированная практика закончится быть мне новым условным офицером на Синем Псе. И это несомненно круто! Вот только я пока еще не уверен в остром своем желании зарабатывать, будем называть вещи своими именами, убийствами и разбоем. Пусть и завуалированными под борьбу одного союза с другим. Короче, судя по всему, профессиональная деформация у меня еще не произошла. Ну да все у нас впереди…
Парим мы в вышине уже пятый день. При этом забрались действительно высоко — километра, наверное, на два с половиной. На палубе особо никого нет потому как холодно. Температура на такой высоте сейчас градусов так восемь. При этом над океаном, наверное, все верные тридцать — тридцать пять. Точнее сказать не могу потому как термометров у нас нет. А если бы и были, то значения там были бы несомненно другими. Режим такой оказывается крайне неэкономичен для летучих камней. И если верить ворчанию гнома, а я склонен ему в этом вопросе доверять, то еще пару дней такого барражирования и нам придется спускаться и переться самым медленным ходом до ближайшего источника силы. Нет, упасть — не упадем, но вот по выкидывать все лишнее и тяжелое все же придется. Это конечно же грустно, но зато я теперь точно знаю, что летучие камни надо периодически, раз в год — два, но заряжать. И от осознания этого, а в особенности факта подтверждения моих предположений о некоторых моментах в функционировании всей этой магии, на душе становится как-то теплее. И это в двойне радует, потому как я теперь совершенно точно знаю — шелк нихрена не греет! Тогда спрашивается, какого лешего я вообще на палубе забыл, да в такой морозильник? Ответ прост — я проветриваюсь. Потому как дышать вонью горелой кожи в оружейке сил моих уже не хватает. Гному вот, несмотря на его большой нос, этот запах совершенно не помеха. А я его терпеть больше не могу. Хватит с меня трех дней непрерывной подгонки под меня эльфских черных доспехов. Трех дней, вдоволь наполненных тошнотворным запахом горелой псины… Сам доспех аккуратно сложенный лежит чуть поодаль и, я очень надеюсь, тоже проветривается. Потому как я реально рискую, напялив его перед боем и закрыв забрало, извергнуть прямо в него все глубинное содержание моего желудка. Еще я вглядываюсь в небо с искренней надеждой, что этот злосчастный корабль не появится сейчас. Ибо воевать в таком дурманящем доспехе просто выше моих сил…