И вот весь этот человеческий муравейник посреди непригодной для жизни и не ведающей края, ну если не смотреть в сторону гор, ледяной пустыни бурлил, кипел и переваривал в себе все что в него попало. Причем делал это быстро уверенно и безжалостно. Это я понял, когда решил продать то, что добыл на леднике ну и прихватил с корабля эльфов. Его, кстати, если обживусь здесь надо будет попробовать как-нибудь найти. Так-то он получается вроде и не сильно далеко отсюда. Одна только проблема — я кроме условного направления его расположения совсем не знаю. От чего мне даже обидно стало за свою жадность. Вот как так, вроде все правильно подсказывает, а мета точного на задворках памяти и не сохранила. Эх, не прокачанная у меня жаба! Молодая еще, не опытная…
Пуля с Расом, когда оставили сани в арендованном их отцом на весь сезон складе, потащили меня сразу всего грязного и только с дороги к торговцам сдавать добычу. Им то понятно. Им надо было побыстрее мясо сбыть, да алхимикам ливер спихнуть пока тот не прокис. А я бы предпочел хоть немного, но передохнуть, отдышаться с дороги. Но делать нечего хозяин-барин. Тем более их тут двое. Хотя не скрою, логика какая-никакая, а в их поступке была: сделал дело — гуляй смело. Мне так всегда бабушка еще с раннего детства говорила. Да и вообще, коли народ помочь вызвался, что бы и не поторопиться. Ну мы и пошли, оставив старого Рика и Рапа с Даком на хозяйство.
Вначале сдали за мелкое серебро мясо. Оно здесь не дорогое, но в тавернах и веселых домах его всегда и с охотой берут. Причем один трактирщик платит всегда серебром, а вот второй подкисшим пивом, оно, конечно, гадость та еще, но пить можно, да и голову с него сносит получше свежего. И главное, его он дает много — целый бочонок. Но оно не всегда у него есть и поэтому сегодня мясо сдали другому. А вот дамы предпочитают отдавать натурой, причем не профессионалки платной любви, а кухарки. Пара полноватых, но зато не затасканных теток. Ну и такую радость они разумеется были готовы доставлять далеко не всем. Вот Расу, например, да, а Пуле — нет. От чего последнему было жутко обидно, и он был категорически против менять пиво или серебро на радости для старшего брата.
Бородатому старикашке алхимику сдали ливер, за что получили опять же пригоршню серебра и хитрое перемигивание со старшим братцем. И уже после этого направились к их скупщику железа. Почему к их скупщику? Ну, тут просто — остальные облапошат не дорого возьмут, а с этим вроде как не один и даже не десяток лет работают. И главное, договоренности на скуп у него были еще с их отцом, а это совсем в здешних местах другой разговор. Скупщиком оказался гном кузнец-бронник. Я этому был ни разу даже и не удивлен. Потому как этому хитрозадому подгорному племени такая торговля была вполне себе по душе. Ну и железо траппа он принимал на вес. Надо думать! Он вообще долго кривился, но потом за все принесенное зачел им один золотой. Почему зачел, я не знаю, но оба брата этим вполне удовлетворились. Дело то их, тем более семейное оказывается, устраивает и ладно. Лично я свое добро отдавать на вес не собирался. Хлам конечно в моем мешке тоже был, но не только же на него был мой расчет.
И вот, когда пришла моя очередь и я стал выкладывать на прилавок свою добычу, гном недвусмысленно указал мне на весы.
— Не понял тебя уважаемый!?
— Чего тут понимать? — осклабился гном, — Ложи давай сюда свое старье…
— С чего бы это старье!? — возмутился я, вытаскивая из здоровенного мешка, который мне дал Рик и который я все это время таскал с собой, эльфскую вороненую кольчугу. — Это тебе, уважаемый, не какое-то железо с мертвяков. Это почти что новая кольчуга эльфьей ковки! Причем…
— Смотри ка ты, — перебил меня гном. — Действительно эльфья… Ладно, даю тебе за нее золотой.
Я чуть дар речи не потерял от такой наглости, застыл как вкопанный от распыляющейся злости сжав кулаки. Как, мать его золотой? С хрена ли золотой то!!? Да ей что в Карте, что на островах цена не меньше чем в пятьдесят у скупщика, а он золотой! Ну подонок! Вот чувствую, еще немного и вляпаюсь в неприятности по самое не могу… А гном так весело смотрит на меня и продолжая гаденько улыбаться и все-все понимая мне говорит.
— А ты дороже продай.
Я возмущенно посмотрел на братьев, те молча смотрели в пол. Понятно… Тут старший видимо решился, поднял взгляд на гнома.