Гномы народ довольно раздолбайский и своенравный. От того-то у них на вершине авторитета и держатся как правило убеленные сединой старейшины, чей авторитет и связи в силу возраста становится практически непререкаем. При этом упрямы похлеще любого самого заправского осла и этого у них не отнять. Однако есть у них одна очень правильная черта — в случае опасности они сплочаются, откладывают в стороны все свои обиды, а обиды они помнят очень хорошо, лелеют прям. Ну да не о том сейчас. Так вот при этом старейшины эти неукоснительно руководствуются древними традициями и правилами. Тут принцип — наши деды так делали, вот и мы будем — не только не забыт, но и цветет всеми цветами радуги. Собственно, именно такой подход и позволил расе искусных, но жадных и злопамятных коротышек добиться того места, что они сейчас в мире занимают. А если быть поконкретнее, то второго после людей. При этом люди берут не столь искусностью и цивилизованностью, есть тут и более продвинутые расы, сколько общим количеством населения и его распространенностью.
Но это все преамбула такая. У нас же сложилась ситуация идиотская, такую даже не вдруг и придумаешь. Суть заключалась в следующем: эссенцию мы продали, договор с банком с его представителем братья заключили, денежки поделили — четыре тысячи мне и три на обоих братьев. Тут возражений не было ни разу, потому как мы, итак, основное именно на их изначально поставленную задачу и спустили. Уже довольные развернулись от седобородого гнома, улыбаясь каждый во все свои тридцать два. Мысленно мы втроем уже себя видели в местной таверне — вон она, шагов сто всего осталось — когда дорогу нам преградили давешние наши сопровождающие. Я было хотел позвать с собой, дабы угостить их по кружечке пивка, когда рассмотрев их лица понял, что что-то пошло не так… А сзади, тем временем, раздалось покашливание седобородого гнома-распорядителя. Сердце кольнуло дурным предчувствием и я, уже разворачиваясь не ждал от ситуации ничего хорошего.
Старый гном снова прокашлялся. Для солидности обвел нас всех троих серьезным, не терпящим возражений взглядом.
— Купцы! — обратился он наконец к нам. М-да… Купцы из нас только по факту того, что мы тут чем-то да с кем-то торговали. И то это согласно местной казуистике, а так — оборванцы оборванцами. Что кстати я намеревался, после того как наконец поем, на полном серьезе исправить. Благо даже в таком маленьком укреплении лавок есть полный набор. Это же гномы — не столько войны и ремесленники, сколько торгаши. А распорядитель, значит, в этом селении самый главный представитель гражданской власти. И вот то, что он нам сейчас говорил мне совсем не понравилось. — …согласно уложению девять, подгорной хартии милостей, принятой советом старейшин от тридцать третьего года. Купцу и его домочадцам, коим была изъявлена милость торговать в селении подгорного народа в тяжкий для того селения час… — Дальше шло довольно утомительно перечисление и уточнение вариантов этого самого «тяжкого часа». Вот честно, если бы это меня не касалось и вообще ситуация располагала — заслушался бы такой шикарной бюрократической подборкой.
— …Под страхом изъятия в казну остального товара предписывается, встать в ополчение того самого селения на полную декаду дней!
Лица нас всех троих одновременно и одинаково скривились. Нас подписали на бесплатную отработку хрен пойми чего! Иначе грозятся, и несомненно свои угрозы в действие приведут, забрать все, что нажито непосильным трудом и голодом за последние шесть дней. В логике, конечно, такому постановлению не откажешь. Тут ведь как получается? Если со всеми вместе на стенах стоял, да супостату отпор давал, естественно под надежной охраной, а ну как лазутчик, то потом уже совсем не так сподручно будет уже с противной стороной о торговле или о чем другом договариваться. С этим все понятно. Но вот так и подписать нас сходу — это, я вам скажу просто мерзко! Ну, если с моей стороны смотреть. Гномы то, судя по всему, совсем по-другому всю ситуацию рассматривают. Агрх…. И поделать то мы ровным счетом ничего и не можем. Народ то кругом стоит и смотрит так испытующе, и морды лица у всех серьезнее некуда. Ну какого, спрашивается черта, эти бородатые скряги к своим традициям мхом поросшим так серьезно относятся! Я же свои, блин, четыре тысячи никому отдавать не собираюсь, у меня на них знаете ли планы есть! Уррр-роды мать их так!
— При том, — вдохновленно так продолжил меж тем седобородый, — селение берет сего купца на свой кошт до сих пор, пока уговор в силе. Опосля полной декады, купец, милостью совета старейшин, может идти восвояси или остаться в селении торговать и далее.