— Читает он нормально, говорит тоже, под себя не делается и всякое такое… — повел кистью в воздухе. — А памяти нет… Нет, не так…
Маг на несколько мгновений задумался, по сему его виду ясно читалась фраза «не пойме те же…», но вслух он ничего подобного говорить не стал. Я бы тоже — капитан если из благородных, то непременно с гонором неслабым. И не факт, что нашему магу будучи он все же что-то да ляпнул, не пришлось бы за «базар» отвечать.
— Читать он может, писать и считать наверняка тоже… Так ведь?
В ответ я нерешительно кивнул. По сути, то так и есть. Из воспоминаний парня ничего не осталось и не факт, что мое сознание с какого-то ляду помещенное в это тело не является этому причиной само по себе.
— Они хотели прочесть память парня о доме Канна, о секретах что он знал и то, что не знал… Демоны! Сгоревший прибор выжег ему всю его личность! Боги! Лучше бы он спалил ему мозг целиком!!
Мог поднялся и пристально посмотрел на меня, потом повернулся к напряженно наблюдавшим за всем этим капитану и гному и указав на меня довольно театральным жестом продекламировал:
— Господа! Представляю вам совершенно нового, буквально на днях родившегося юношу. А Томас Канн… Его больше нет, тут Вильям абсолютно прав, — сказав это маг в голос засмеялся, а когда закончил посмотрел на Эвера уже серьезным взглядом. — Я полностью уверен — к попытке прочитать память этого пацана Вильям не имеет никакого отношения. Но, несомненно, знает о ее результате. А парень… Теперь он никому не нужен. Ни Вильяму, ни тем более его покойнику деду… Никому. Решайте сами.
С этими словами он полуобернулся в сторону двери и дождавшись одобрительного кивка капитана стремительно покинул каюту тщательно притворив за собой дверь.
— М-да — буркнул себе под нос до этого молчавший в тряпочку гном и принялся в полголоса крайне заковыристо ругаться.
— Ты совершенно прав. — согласился с ним капитал Синего Пса, держащий в руках оплывший стеклянный наполовину полный бокал и сверливший меня пристальным взглядом. — Ну и что теперь с тобой делать?
Я вот тоже об этом думал. И прекрасно понимал, что сакраментальное "понять и простить" тут как-то неуместно. Хотя, что я мнусь? Вариантов тут немного… Но в это время подал голос гном.
— Может в команду его возьмем… — и сразу же добавил, — Без доли конечно.
Глава 2
Так вот и началась моя новая жизнь. Я еще раз вдохнул полной грудью теплый ветер, окинул взглядом проплывающие облака…
— Том, откуси виверна тебе яйца! Какого демона палуба у меня под ногами грязная как задница волосатого слона!
Я усмехнулся про себя и юркнул вниз, захлопывая за собой люк. Гурин, это который гном, мужик так-то он совсем не плохой, вот только решил заняться моим воспитанием. Наверное, чувствует ответственность за принятого в экипаж по его инициативе пацана. Жалко только, что его представления о воспитании несколько, на мой взгляд, нихрена не педагогичны.
Я спрыгнул с трапа на палубу чтобы тут же ловко увернуться от пролетевшей над моей макушкой раскрытой ладони, избежав увесистой затрещины. Если кто-то думает, что это было легко, то доложу вам — это совсем не так. Гурин-то ниже заметно меня, а лапа у него широкая и очень крепкая. Поэтому мне пришлось чуть ли не в перекат уходить. Ну да практика у меня теперь имеется. Оно, конечно, неприятно периодически, но на регулярной основе отгребать. Зато вот гном считал, что если смог-таки увернуться, то повторно всыпать за одно и то же как-то не комильфо. Поэтому я, зная, что второго воспитательного подзатыльника не предвидится спокойно поднялся и отряхиваясь начал пререкаться. Это, кстати, как я теперь совершенно отчетливо знаю для гномов совершенно нормально. А то, что из меня гнома растят я уже с декады так три нисколько не сомневаюсь.
— Гурин, ну чего ты опять начинаешь…
— Я тебе поганцу когда сказал палубу драить? — нахмурив брови и пристально глядя бородач грозно вперил в меня указательный палец. Я насупился, но взгляд отвел — нечего нарываться. Гном то если по-хорошему, то прав. Это я сам, крайне раздолбайски отнесся к возложенным на меня обязанностям. Ну да, тяжело мне смириться… привык начальником быть. А тут…
Видно, что-то такое у меня на лице промелькнуло, что гном сменил гнев на милость. Все-таки он меня жалеет. Сильно жалеет, поэтому и воспитывать пытается как у них там под занесенными многометровым снегом горами принято.
— Опять на облака пялился, мелкий? — пробасил он.