— Давай его сюда, за кювет! — крикнул Волков, и они вдвоем с Саидом Исмаилом грубо отволокли по земле цеплявшегося, стонущего Мартынова, перевалили через мелкую канаву кювета, опрокинули на спину за каменным невысоким бруствером. Отсюда вершина была не видна. Осыпь вела к реке. На осыпи близко стояло одинокое дерево с привязанной белой ослицей. Волков очнулся от ужаса, от машинальности движений, поразился неясному совпадению с чем*то. И опять грянул выстрел, пуля ударила в насыпь, с шорохом вошла в гравий и там успокоилась.
— Мина. Засада. — Саид Исмаил, хрипя и отплевываясь, держал на весу перебитую кисть. — Шофер?
— Убит. — Волков глядел на раскрывающийся беззвучно рот Мартынова.
— Мартынов, ты как? — Саид наклонил к раненому свое страдающее широкогубое лицо.
Ударил выстрел. Взметнул в стороне солнечный фонтанчик, Волков поднял автомат Мартынова, неловко, боясь задеть ссадину, накинул ремень.
— Оружие где? — спросил он у Саида.
— Машина осталась. Только это. — И он, задрав край робы, вытащил пистолет. — Только вот.
Все обозначилось во всей очевидной ясности: вершина горы со стрелками, которые рано или поздно начнут спускаться к дороге, где горела машина. Невысокая каменистая насыпь, за которой они укрылись, недоступная прицелам с вершины. Крутой откос к реке с усохшим деревом и привязанной белой ослицей тоже вне пределов стрельбы — обширное, освещенное солнцем пространство, вдруг понятое во всей простоте, существовавшее всегда, и они, появившись здесь, должны скорее в него вписаться своей жизнью и смертью.
Снова чмокнул выстрел, пуля, не тронув бруствер, прошла выше в пустом солнце, невидимая, упала в реку, среди мельканий и блеска.
— Слушай, — сказал Волков Саиду Исмаилу. — Приведи ослицу. — Чертеж окружавшего их пространства был понятен и прост, осмыслен им до конца. — Они не тронут с горы. Не достанут. А если что, я прикрою.
Он сдвинул перед собой два больших камня, сухих и светлых снаружи и влажных с подбрюшья. Сблизил теснее. Медленно, осторожно выглянул из-за них. С горы, от вершины, спускались трое, боком, держа на весу винтовки, двое в белых повязках, один в ярко-синей накидке. Волков, успокаивая себя, перевел автомат на одиночные выстрелы. Выставил ствол из камней и, целясь в синее, выстрелил. Он был неважный стрелок, к тому же гора меняла объем просторного светлого воздуха, в котором намечен был выстрел. Трое перестали спускаться, вскарабкались вверх, укрылись за кромкой. Оттуда ударило несколько залпов, сквозь дым от горящей машины булькнуло многократно в камни.
Волков отстранился от кремневой бойницы, оглянулся. Саид у дерева отвязывал ослицу.
— Ну как ты? — спросил у Мартынова Волков. — Как ты?
Тот смотрел прямо вверх синими, полными слез глазами.
Саид тянул на веревке ослицу. Животное двигалось вверх послушно и кротко, будто знало, что его поведут, будто заранее было кем*то оставлено. Саид остановился поодаль внизу, хоронясь от вершины. Держал на весу бессильную кисть, сжимал в другой руке веревку.
— Сейчас, — сказал Волков. — Как нам лучше его водрузить? Верхом или, может, поперек? А? Мартынов? Как лучше?
Тот не ответил, закрыл глаза. Задышал тяжело, словно терял сознание.
— Надо живот вниз, — сказал Саид Исмаил.
Они схватили Мартынова за грубошерстную куртку у плеч. Сволокли тело. Бутсы его зашуршали, заколотили пятками о камни. Мартынов застонал, замотал головой.
— Ничего, — говорил Волков. — Ничего, потерпи.
Хлопнул выстрел. Пуля пролетела к реке. Ослица дрогнула, прижала белесые мохнатые уши.
— Исмаил, давай подымай!
Вдвоем, в три руки, приподняли тяжелое, мешкообразное тело, взгромоздили на ослиную спину, и животное под тяжестью зацокало ногами, заводило розоватыми, в белесых ресницах глазами.
Мартынов лежал на ослице, свесив вниз желтые волосы, почти касаясь земли руками и носками ботинок. Глаза его были открыты, выпучены, он хрипло дышал.
— Не свалится он, Саид, — Волков, пригибаясь, вернулся к брустверу. Сквозь кремневые глыбы увидел, как сверху снова спускаются, теперь уже трое в белых повязках и четвертый все в той же яркой синей накидке. Просунул ствол, выстрелил в далекую синюю точку, опять промахнулся. Выстрелил снова, загоняя их за кромку горы.
— Саид, уходи!
— Иван, лучше будем остаться, — пробовал возражать Саид Исмаил. — Будем ждать. Придет бэтээр.
— Может, придет, — кивнул Волков. — Но вы уходите. Пока я здесь остаюсь, они вас не станут преследовать. А потом, когда вы уйдете, попробую вас догнать. Или к тому времени придет бэтээр.