Проглотив первую ложку борща, Николай вдруг начинает хохотать. Пробует есть — ничего не получается. Даже поперхнулся от смеха, и Вале пришлось стукнуть его по спине...
— Что случилось?
— Понимаете, в первый год учебы в институте... — Но продолжать Николай не может.
— Да ты поешь сначала, потом расскажешь, — успокаивает его Борис Петрович.
Но вот с ужином покончено. Валя быстро вымыла тарелки и кружки и подсела к мужчинам.
Солнце скрылось за большим желтым уступом. Но белые макушки гор еще излучают свет.
— Ну, Коля, теперь мы тебя слушаем, — говорит девушка, усаживаясь поудобнее.
Николай откашливается и... снова принимается смеяться. Слушатели терпеливо ждут, пока он успокоится. Эту Колину привычку первому хохотать над своими, не всегда, надо заметить, смешными историями, уже все знают...
— Итак, — солидно начал Николай, нахохотавшись вволю, — на первом курсе института нас в комнате общежития было четверо. По воскресеньям мы сами по очереди готовили обед. Он же и ужин, как у нас теперь... Как-то один из наших ребят сказал, что соскучился по домашнему картофельному супу. Дело было в воскресенье, в мое дежурство. Делать нечего, пошел я на базар, купил картошки, моркови, в магазине купил кусок мяса. Все это заложил в большую кастрюлю. Стряпали мы, как водится, на нашей общежитской кухне. Скоро мой суп сварился. Сели мы за стол в нашей комнате, открыл я кастрюлю. Ну, ребята голодные, конечно, как черти. Принюхались: «Прекрасный запах!» — говорят. Налили варево в тарелки. Хлебнули ложку-другую. Молчат, похвал не слышно. Сам попробовал — вкус очень странный. А ребята, гляжу, уже отодвинули в сторону свои тарелки. Стал и я ревизовать свой супчик: мясо, рис, морковь, лавровый лист — все на месте, а что-то не то... Не то суп, не то компот. Сластит вроде. Ну, посмеялись над моими поварскими способностями. Обед заменили хлебом и колбасой. А я даже ночью проснулся и начал думать о своем неудачном супе.
На другой день, в перерыве между лекциями, подводит ко мне товарищ незнакомую студентку. Она, между прочим, из Дагестана. Девушка эта говорит мне: «Извини, пожалуйста, но это из-за меня ты вчера попал в смешную историю». Я ничего не понимаю, а тайна моего супа объяснялась, оказывается, очень просто. Картошку я очистил, промыл, нарезал и положил в глубокую тарелку. А эта девушка собиралась варить компот из свежих груш, и они, нарезанные, тоже в тарелке лежали. Она куда-то вышла, а я, понимаете, тарелки перепутал. Кажется, не я один виноват, а смеялись надо мной чуть не год.
Геологи посмеялись.
— Держу пари, что ты на дагестанку засмотрелся, потому и перепутал все, — поддразнивает Валя Николая.
— Нисколько я не засмотрелся, а просто она подсунула мне тарелку да и все!
— Ты не ври лучше! Витал в облаках, и тебе было не до супа. Хорошо, что вообще кастрюлю свою не отнес куда-нибудь в чужую комнату. Правда, Борис Петрович?
— Правду я никогда не называю неправдой, Валюта, — поддержал ее Борис Петрович.
— Будь по-вашему, — сдается Николай. — Вас двое — я один...
Солнце село, и на темно-голубом небе начали проступать редкие звезды. Ущелье ненадолго погрузилось во мрак. Но вскоре вокруг просветлело — взошла луна и своим таинственным светом зажгла высокие лампады горных вершин. Звезд на небе все больше и больше, и вот уже небо, как огромный сверкающий шатер, раскинулось над головой. Все молчали, очарованные красотой ночи...
Тишину неожиданно нарушил Борис Петрович:
— Как ты думаешь, Валя, если к нижнему краю полумесяца подвесить ведро, наполненное водой, выльется вода или нет?
Валя вздрогнула, повернула к Потапову бледное от лунного света лицо с расширенными глазами. Мысли ее были, видимо, где-то далеко. Она ответила не сразу.
— Нет, по-моему, не выльется. Только зачем вам на месяц ведро вешать?
— А вот дадим Николаю полное до краев ведро и пошлем вон на ту высокую гору. Заберется на вершину, обождет немного, пока месяц поравняется с горой, и быстро повесит ведро. А, Валюша?
— Ну, если бы он оказался таким героем... — Валя запнулась.
— Что тогда?
— Я тогда накормила бы его хорошим картофельным супом. Нет, серьезно, Борис Петрович, к чему вы это?
— К тому, что если бы Колин поход увенчался успехом, это означало бы, что весь месяц будет хорошая, сухая погода. Такая примета есть: если полумесяц изогнут настолько, что к его краю как будто можно подвесить ведро с водой и эта воображаемая вода не прольется — значит, целый месяц не будет дождей...
— Что ж, проверим на собственном опыте. Дожди нам сейчас ни к чему, — замечает Николай.