Ариубат не успела ответить, как в библиотеку влетела Ханифа. Всегда говорливая и шумная, на сей раз она молча обняла брата, и радостные слезы полились у нее из глаз.
Ариубат смотрит на них. Хорошо, когда есть брат! Даже завидно. Но ей самой Асхат, наверное, больше, чем брат... Муж... Ариубат впервые мысленно произносит это слово и сама пугается его. «Асхат сказал: осенью... До осени еще далеко. Ах, не все ли равно — длинная дорога, короткая дорога... Все равно — мой».
Но Ханифа уже обрела дар речи, и Ариубат неохотно расстается со своими радостно-тревожными мыслями.
— Что же ты не предупредил о приезде? — тараторит Ханифа. — Спускаюсь я с фермы, а навстречу мне Конак. Говорит, видел тебя, разговаривал с тобой и сразу же начал хвастаться твоим подарком. «Мне, говорит, когда я был в Мескуа, и в голову не пришло готовить вам подарки, а Асхат, видишь, даже обо мне, старике, вспомнил...» Но я уже не слушала его и прямо примчалась сюда. Ты то к нам, на ферму, наверное, и не подумал бы явиться, скорее в библиотеку!
— Разве ты дождешься, пока я к тебе приду! Я хотел идти к вам вместе с Ариубат. Дома была?
— Зачем? Разве я не знаю, где тебя искать?
— Может, ты кого-нибудь другого искала, а?
Ханифа от удивления даже рот раскрыла.
— Кого?
— Ахмана.
— А ну вас, я и слышать не хочу такую чепуху!
— Нисколько не чепуху. Спроси Ариубат. Только что здесь, в ее присутствии, да и Назир был тут, Ахман просил у меня твоей руки.
— Да ну вас! — смеется Ханифа. — Я думала и вправду, что-нибудь дельное, а эта болтовня у меня в одно ухо входит — в другое выходит. — И Ханифа бросается обнимать Ариубат.
— Что ты ко мне ластишься? — Ариубат хватает подругу за плечи и встряхивает. — Брат по старому обычаю над тобой хозяин, захочет — и отдаст тебя за Ахмана, плачь ты или не плачь.
— Вот спасибо, Ариу, ты мудро поддержала меня.
— Ты, я слышу, уже дал ей новое имя! — не преминула кольнуть Ханифа.
— Ничего подобного, ты просто слышать плохо стала, бабушка Ханифа. Однако, что прикажешь ответить Ахману?
— Я ему сама отвечу! — задирает подбородок вверх Ханифа. — Пошли-ка лучше домой.
— А Ариубат оставим здесь? Возьмем и ее с собой.
— Нет, нет, — пугается девушка. — Я на работе.
— Ну, работа у тебя, я вижу, не особенно изнурительная. Скоро обед, а читателей пока не видно, — поддразнивает Асхат.
— Ты всех распугал! — не унимается Ханифа. — послушайте, ну как хорошо, что мы снова вместе! Прямо не верится! Помнишь, Асхат, какие веселые вечера проводили мы на нашей ферме в прошлые твои приезды? Давайте завтра соберемся! Пригласим соседей, попляшем под гармошку, как прежде. Ты еще не разучился плясать, москвич?.. Кстати, ты уже был у Батыра Османовича?
— Заходил к нему в райком, пока был в райцентре, но не застал. А что?
— Он все время о тебе спрашивал. Уж не знаю, зачем ты ему понадобился.
— Повидаюсь с ним обязательно в ближайшее время. А как дела у вас на ферме? Все еще Фаризат хозяйничает?
— Она молодчина! Всем парням нос утерла. Работаем мы не покладая рук, встаем чуть свет.
— Бедняжка ты моя! Ты же больше всего на свете любишь поспать.
— Да уснешь тут, как же! Еще Конак этот. У него, видите ли, профессиональная бессонница, и нас тормошит ни свет, ни заря: «Вставайте, сони, ваши соперники из ленинского колхоза уже давно встали. Соревнование проспите!» — похоже передразнивает Ханифа старика. — А то еще так: «Что-то эта бурая с ноги на ногу переминается, выводи ее поскорей из стойла...»
Все смеются, а Ариубат рассудительно изрекает:
— Ну, если бы не Фаризат с Конаком, не видать вам первенства, как своих ушей.
— И то верно! — миролюбиво соглашается Ханифа.
И тут же, впрочем, начинает жаловаться на то, как много у них теперь хлопот с телятами. — Шутка ли! Требуется, чтобы каждый день они прибавляли в весе по килограмму. А они прибавляют по восемьсот пятьдесят граммов и точка, хоть плачь. Фаризат и сама с ног сбилась, и нам жизни не дает, а мы что? Разве нам не хочется, чтобы телята поправлялись? Угостили их солью, напоили как следует, а потом погнали взвешивать. Опять то же самое... А Конак предложил откармливать их, как индеек откармливают.
— Вот поднимусь к вам, сам во всем разберусь, — обещает Асхат.
— Что-то я не помню, чтобы твой институт назывался зооветеринарным. Или переквалифицировался? — шутит Ханифа.— Ой, от кого это? — замечает она распечатанное письмо.
— От вашей невестки, — отвечает Ариубат.
— Еще чего скажешь! Я серьезно спрашиваю.
— А если серьезно, — вмешивается Асхат, — то древние мудрецы говорили: «Не лезь своей ложкой в чужой котел, хорошая девушка!»