Асхат молча кивнул головой. Батыр Османович хорошо представлял себе, что происходит сейчас в душе молодого человека. В то же время Батыр понимал, что и он не может, не должен сулить Асхату «златые горы». Он обязан прямо и честно сказать ему обо всем.
— Не стану скрывать, что вас всех, и тебя в частности, ждут впереди немалые трудности, — продолжает секретарь. — Там, куда мы тебя посылаем, — сейчас голое место. Не сегодня-завтра начнет прибывать техника, начнут съезжаться люди. Пока их негде разместить, жить они будут в ближайших аулах, на работу ходить далеко. Ничего там сейчас нет. И клуба нет, конечно, его вам еще предстоит построить. А молодежи каждый вечер после работы подавай кино, танцы. Сейчас все это можно организовать под открытым небом. А поздней осенью, зимой? Словом, есть о чем хорошенько подумать.
А парень все молчит. Кажется, будто он не слушает Батыра. В растревоженном мозгу вихрем проносятся картины: стройка идет полным ходом... Вот с песнями и шутками трудится бригада молодых землекопов. Кирки и лопаты весело взлетают в воздух... Впереди, на пригорке, развевается красный флаг — почетная награда лучшей бригаде. Из репродуктора льются ликующие звуки духового оркестра. Нет, не так. Люди работают молча, сосредоточенно. Шуток не слышно. Скрежет вгрызающегося в землю экскаватора перекрывает все остальные звуки... Вдали — бетонный прямоугольник фундамента... Снующие грузовые машины... Но вот Асхат как бы просыпается и тихо говорит:
— Хорошо, Батыр Османович. Я готов сделать все, что от меня потребуют. Постараюсь оправдать ваше доверие. Но уж обращаться к вам за советом и помощью буду, наверное, часто. Так и знайте и не ругайте меня за это.
— Об этом я и сам тебя прошу. А теперь давай прощаться. Не буду тебя задерживать. Завтра-послезавтра тебе уже надлежит явиться на место работы. Парторг тебя ждет. Человек он превосходный, коммунист с большим опытом. Не первая у него стройка. Уверен, что вы с ним прекрасно поладите.
Итак, вроде бы все уже сказано, но Батыру жаль расставаться с Асхатом.
— Помнишь экспедицию Потапова?
— Конечно.
— Они снова работают у нас, только в другом ущелье. Думается, трудятся не напрасно. Нужно уметь смотреть вперед. Ты понимаешь, какое значение в этих условиях приобретает строительство электростанции? Это же — новые заводы, города. Понимаешь? Города в наших ущельях! Свой рабочий класс. Мы уже сейчас пытаемся начать специализацию колхозов, их ориентацию либо на молочное, либо на мясное животноводство. Строителей и горожан нужно кормить, правда?
Увлекшись, Батыр Османович вышагивает по просторному кабинету. Забыл уже, что попрощался с Асхатом. Видно, очень нужен секретарю сейчас слушатель, да еще такой внимательный и благодарный, как этот парень — новоиспеченный комсорг стройки...
И Асхат размечтался. Следит глазами за Батыром, поворачивает голову то в одну, то в другую сторону. И видятся ему тоже сверкающие огнями города в горах, широкие асфальтированные ленты дорог... Хочешь — сажай в собственную машину жену с сыном, да езжай себе в город, в театр... И в тот же вечер возвращайся домой...
При мысли о доме и о будущей жене с будущим сыном Асхат слегка краснеет.
На маленьком приставном столике зазвонил телефон. Батыр остановился, снял трубку:
— Слушаю. Кто говорит? Плохо слышно... Ах, это вы, Борис Петрович... Слышите меня? Вы легки на помине: только что говорил о вас с одним хорошим парнем... Что? Руда? Спасибо, дорогой друг, спасибо! Немедленно приезжайте! Сейчас же высылаю за вами машину. Жду!
Баразов нажимает кнопку. Девушка-секретарь входит в кабинет и выжидательно смотрит на Батыра.
— Тонечка, пускай Борис срочно едет в колхоз «Путь к коммунизму». Там, в парткоме, его будет ждать Потапов, надо привезти его сюда.
Тоня, кажется, никогда еще не видела Баразова таким возбужденным и радостным. Она молча улыбается, кивает головой и идет выполнять поручение. Асхату же не хочется уходить, толком ничего не узнав; он мнется в нерешительности, а секретарь уже обнимает его за плечи.