— Ну, это как раз неплохо. Все бы так относились к своему делу!
Они уже у дома Баразова.
— Когда завтра приезжать, Батыр Османович? — спрашивает Борис.
— Завтра — не знаю, а сегодня, как обычно, к шести утра, — отвечает Баразов, отпирая калитку. — Второй час ночи, брат!
Вот и еще один день прошел. Батыр, стараясь не шуметь, ложится в постель и думает о том, что, к сожалению, многое осталось несделанным...
3. СЕРДЦА ТРЕХ
Вот и настоящая осень пришла в горы: зарядили холодные дожди, всюду слякоть, грязь. Ветер клонит вниз верхушки деревьев. Они не поддаются, выпрямляются, а ветер налетает с новой силой. Деревья размахивают ветвями, но стволы их стоят гордо и непоколебимо. Их опора крепка — корни, глубоко ушедшие в землю. В землю, которая поддерживает все живое и щедро отдает ему свою силу, свое богатство. Надо только уметь взять это богатство, уметь приумножить. Не всякому, кто ходит по ней, открывает земля свои недра, а только умному и настойчивому, терпеливому и смелому.
Подходит к концу так называемый полевой сезон у геологов. Работа у них нелегкая: изо дня в день по горам, по ущельям, все лето в неусыпных трудах — и ничего... Никаких результатов. Зато потом, вдруг, в один из самых обычных дней, приходит удача. Такой день стоит целого года, ради одного такого дня стоит жить, стоит отдавать все свои силы.
Это лето принесло геологам настоящий успех. Разумеется, и раньше группа Потапова трудилась не зря — обширный район в горной Балкарии был изучен серьезно и основательно. И вот наступил тот день, о котором мечтает каждый геолог. Не было предела ликованию наших друзей! Кажется, и сами горы, и солнце, и высокие деревья — все радовалось вместе с ними. Была бы пушка — дали бы салют в честь их открытия. Но у них не было даже двухстволки.
Работали после этого дня с утроенной энергией. Так уж устроен человек — что бы он ни нашел, ему хочется большего. Мечта зовет, манит и гонит его вперед с неослабевающей силой: вон там, за перевалом, говорит она, скрыты еще большие сокровища, иди и бери их... И человек идет все дальше и дальше, к новым перевалам, к новым находкам...
Наступление холодов положило предел поискам. Планы были большие, но волей-неволей пришлось их свертывать.
А уезжать отсюда не хочется. По крайней мере, двоим из трех. Борис Петрович и Валя полюбили места, где пришлось им на этот раз работать, чудесный край и его замечательных людей. Только любовь эта у каждого своя, особая.
Борис Петрович, например, более всего привязался именно к людям. Не первый год работает он на Кавказе и все крепче приникает душой к своим друзьям-горцам. По его мнению, люди они особенные — мужественные в борьбе со стихиями, скромные, простые, бесконечно гостеприимные. Видали вы когда-нибудь, чтобы горец отказал в помощи тому, кто в ней нуждается? Оставит свои дела и поможет человеку. Прекрасное качество!
А Валя Свиридова испытывает любовь иного рода. От этой любви у нее кружится голова. Так кружится, что порой, кажется, вот-вот сорвешься в пропасть с крутого обрыва... Она полюбила славного парня-балкарца. Полюбила за его открытую, чистую душу, за веселый нрав, за горскую удаль. Нетрудно догадаться, кто он. Это Назир.
Что касается Коли Медведева, то он, как известно, тоже неравнодушен к Вале. И поэтому недолюбливает Назира. Он готов сделать что угодно, лишь бы не встречаться с Назиром, не видеть, как радуется Валя каждому его приезду.
Старый геолог все замечает, но помалкивает. Однажды он сказал девушке: «Надо бы перевести нашу корреспонденцию сюда, на новое место. А то Назиру приходится делать большой круг из-за нас». «А может, ему это приятно?» — ответила тогда Валя. Хорошо, что Николая при этом разговоре не было.
Назир теперь либо идет к геологам напрямик, через перевал, либо действительно делает большой круг на попутных машинах, чтобы добраться до того места в Чегемском ущелье, откуда он прибывает в лагерь, как говорится, на своих на двоих.
Когда они впервые встретилась с Валей в сельсовете у Азамата, Назир шутя обещал устно сообщать ей все, что захочет сказать. Слова своего он тем не менее не сдержал и не раз приносил Вале письма, написанные не кем-нибудь другим, а им самим. Скажем по секрету, что бывали случаи, когда вся принесенная им почта состояла из одного такого письма. Вначале Валя не отвечала на его послания, отшучивалась. Но день проходил за днем, и Валя, пожалуй, не заметила даже, в какой из них Назир прочно поселился в ее сердце. И однажды Назир обнаружил в прочитанной Валей книге записку, ему адресованную, Случилось это в библиотеке, при Ариубат. Увидев записку, неуязвимый Назир покраснел, как девчонка. Хорошо еще, что Ариубат была занята с читателями и не заметила его смущения. Записка, правда, ничего особенного не содержала: Валя писала о том, о сем, но в конце было сказано нечто, заставившее Назира понять, где у него сердце, — так оно вдруг застучало. «Сегодня видела тебя во сне. К чему бы это? Может, привезешь мне письмо? Может, к чему другому — не знаю...» Назир быстро спрятал записку и с той поры уже не писал Вале писем, а только записки. И вкладывал их в те книги, которые Валя просила ей привезти. Так и наладилась их неосторожная, надо признаться, переписка. Неосторожная, но все-таки она меньше бросается в глаза, чем обмен письмами на глазах у людей.