Сегодня Асхат с группой молодых рабочих собирается бетонировать тот отрезок канала, где уже закончены земляные работы. Идут дружной гурьбой, шумят, смеются. Серьезен, пожалуй, один только прораб Малкаров.
— Боюсь, друг, — тихо говорит он Асхату, беря его под руку, — не управимся мы к празднику.
— С такими орлами да не управимся! — откликается комсорг; чувствуется, что в его вопросе заключен и ответ.
— Что ж, пусть будет по-твоему, но все же... — Прораб достает из кармана пачку сигарет — надежное средство для улучшения настроения.
— Закуришь? — спрашивает он Асхата.
— Пока я еще не покупаю для себя болезни!
Ребята смеются. Не смеется лишь один из них, курчавый Шамиль.
— Молод еще, не знает вкуса табака! — бурчит он себе под нос и демонстративно закуривает. — Влюбился бы разок до чертиков, как я, например, — небось, сразу закурил бы. Да еще и запил бы в придачу. Без курева да выпивки — какая жизнь...
— Что ты там бормочешь, Шамиль? — спрашивает его Башир.
— Ругаю некурящих! — недовольно отвечает Шамиль, выпуская изо рта густую струю дыма.
— А не лучше ли вообще не курить?
— Как так — лучше? Когда у тебя кончаются сигареты, значит, и стрельнуть будет не у кого?
— Зато, когда никто рядом не курит, своих сигарет надолго хватит! — улыбается Башир.
— Ничего ты не понимаешь!
— А ты объясни, если такой умный, да побыстрее, скоро дойдем уже...
— Все-то ты торопишься. А куда?
— Ты, что ли, за меня будешь работать? Ну, рассказывай, если есть что.
— Вот, к примеру, идешь ты в магазин, — начинает Шамиль, загадочно улыбаясь, — а у тебя не хватает пяти копеек на чекушку. Так? Ты, конечно, постесняешься попросить у незнакомого человека. Так? А если тебе хочется курить, а у тебя нет сигарет, ты у любого попросишь без стеснения, и никто тебе не откажет. Понял, в чем секрет?
— Тьфу, что за ерунда! У тебя получается, будто курево сближает людей. Замечательная теория, ничего не скажешь.
— Не знаю как насчет теории, а на практике именно так выходит. Зачем же тогда государство продает табачные изделия? А?
— Вот этого я как раз и не понимаю, — искренне признается Башир.
— То-то и оно, — говорит Шамиль, очень довольный тем, что последнее слово осталось за ним. — Все равно, дружок, закуришь рано или поздно...
— Нет уж, научи меня лучше чему-нибудь другому.
— Могу научить пить не пьянея. Хочешь?
— Ну, знаешь... Если уж выбирать, то, по-моему, лучше курить.
— Ну вот и выбери одно из двух, а я научу. Ты же сам без конца твердишь: один — за всех, все — за одного.
— Вы о чем, друзья, — спрашивает Асхат, подходя к ним.
— Пусть тебе Шамиль скажет, — отвечает Башир.
Шамиль молчит. Вообще-то в свои светлые минуты он относится к Асхату с явным уважением: ценит его за ум, образованность, душевный такт. Жаль только, что такие моменты просветления случаются у Шамиля редко. И он торопится заглушить их водкой, и забывает благие порывы так же быстро, как пьянеет... Парень лжет, когда говорит, что умеет пить не пьянея. Как раз этого-то он не умеет.
Жизнь у Шамиля сложилась неладно, путано. Родители его поженились после войны; отец — инвалид, мать постоянно тревожится за его здоровье, работает за двоих. Немало огорчений принес ей и Шамиль — учился плохо, еле дотянул до окончания школы.
Ни о каком вузе, конечно, и речи не могло быть. Рано начал курить, пить, связался с плохой компанией. Сейчас отцу совсем тяжко — болят старые раны, работать почти не может. Насилу мать уговорила Шамиля поступить на стройку. Надеялась, бедная, что хоть какая-то помощь от него будет, а он вот ни копейки еще ей не послал. Все на себя тратит.
Не раз уже Асхат разговаривал с ним по душам, и иногда комсоргу казалось, что его слова доходят до парня, задевают в его душе какие-то струны. Да все, видно, впустую! Встряхнется Шамиль, как теленок после укуса овода, и все идет по-старому.