— Вы что-то упомянули насчет коз, я не понял, в какой связи, — поинтересовался редактор газеты.
— Да, о козах: раньше, как, должно быть, помнят некоторые из вас, в горах разводили много коз. Теперь же их у нас почти не увидишь, и это очень печально. Каждый знает, что коз содержать гораздо легче, чем овец. Они неприхотливы, не требуют особого ухода и сами прекрасно добывают себе пищу в расселинах скал. И чабанов для них нужно гораздо меньше, и о заготовке кормов заботиться почти не приходится. Не так ли?
— Хорошо бы пуховых коз завести, — мечтательно протянул начальник сельхозуправления.
— Куда бы лучше, — в тон ему ответил Баразов. — Да вот беда — хлопот с пуховыми козами едва ли не больше, чем с мериносами: им и кошары теплые подавай, и комбикорм, и уход особый... Нет, это невыгодно...
В результате вопрос об овцах и козах был решен единогласно. Начальник сельхозуправления получил соответствующие распоряжения, и все начали расходиться.
Одно за другим гаснут окна в здании райкома. Но в кабинете Батыра Османовича еще долго горит свет.
До открытия сессии сельсовета осталось полчаса. Депутаты собираются не спеша и усаживаются на широких скамьях. А пока Кичибатыр созвал партбюро и о чем-то беседует с Фаризат. Разговор, видимо, идет серьезный. Девушка раскраснелась, крепко сжала лежащие на коленях руки. Вдруг, как раскат грома, вдали послышался мощный голос Конака. А вот и он сам, как холодная буря, врывается в помещение парткома. Все остолбенели от неожиданности.
— Кичибатыр! — громко провозглашает старик, сдергивая с головы шапку. — Не обессудь меня — я ровесник твоему отцу. Прошу, не калечь жизнь этой девушке, да и нам вместе с ней.
Собравшиеся недоуменно пожимают плечами, и лишь Азамат нарушает молчание.
— О чем ты просишь, алан?
— О, Азамат, и ты здесь! — продолжает громыхать старик. — Так я и знал — твои козни. Ты бы лучше вспомнил, что ты говорил, когда эта девушка пошла к нам работать. А? Забыл? А я вот не забыл...
— Прошу прощения, Конак, — уговаривает разбушевавшегося старика Кичибатыр, — проходи, садись, если пришел, послушай, о чем мы говорим. Поверь, что у нас тоже имеются свои дела.
— Не сомневаюсь, что вы очень занятые люди. Об одном прошу: не забирайте у нас Фаризат.
— Но, Конак, мы ведь хотим ее повысить в должности.
— Лучшей должности, чем сейчас, ей не нужно! — не унимается старый животновод.
— Сейчас она руководит одной фермой, а мы хотим сделать ее секретарем сельсовета.
— Никуда она не уйдет от нас, — упорствует Конак. — Вы что, хотите развалить нашу работу?
— Она нужна аулу, всем нам.
— Для чего нужна, хотел бы я знать?
— Необходимо наладить работу сельсовета, наладить отчетность, справки выдавать населению... Мало ли дел в Совете?
— Я, конечно, человек необразованный, — гнет свое Конак, — одно прошу — не отнимайте у нас Фаризат...
Кичибатыр молчит. Фаризат смотрит на старика с благодарностью.
— Мы к вам пошлем хорошего человека, не хуже Фаризат, — уговаривает старика Кичибатыр.
— Вот и оставьте вашего хорошего человека здесь, в Совете, — не сдается старик. — Когда вы назначали Фаризат заведующей фермой, помните, что я говорил? Я первый кричал тогда, что мы пропали. Виданное ли это дело, чтобы женщина руководила фермой! Наверное, лошадь тогда стукнула меня копытом по моей старой башке... Совсем спятил... Она так организовала работу — всем на зависть.
— Что будем делать, Кичибатыр? — спрашивает Азамат, понимая, что Конака не переспорить.
— Да ничего не будем делать! — в сердцах отвечает парторг. — Через месяц Конак начнет хвалить нового заведующего так же, как сейчас нахваливает Фаризат. Прости, алан, но мы не можем отменять свое решение.
— А издеваться над девушкой, которая не хочет уходить со своей работы, вы можете? — Конак даже шагнул вперед, к столу.
— Она коммунистка, а коммунист не имеет права не выполнять решения партийной организации.
Конак немного растерялся. Однако сразу и опомнился. Как говорят в народе: лучше не лезь в лужу, но если уж полез — не задирай подол и шагай дальше... Поняв, что с Кичибатыром ему не сговориться, старик переменил тактику и обратился ко всем присутствующим сразу:
— А вы чего молчите? В одном месте, значит, разрушать, а в другом строить? Это, по-вашему, правильно? Разве нас партия так учит? Дайте мне эту рогулину, я сам позвоню Баразову и спрошу его. Давай сюда трубку, Кичибатыр! — И старик потянулся к телефону.