– Пайпер, – сказал я, – о чьем парфюме ты вспомнила? Почему испугалась?
Ее глаза вдруг стали цвета электрик, как перо гарпии у нее в волосах.
– Старый враг, мама предупреждала, что мы с ней еще встретимся. Но ведь это не может быть на самом деле…
– Колдунья, – догадался я.
– Ребята… – перебила Мэг.
– Да, – когда Пайпер поняла, какая нам грозит опасность, ее голос зазвучал холодно и глухо.
– Колдунья из Колхиды, – сказал я. – Внучка Гелиоса, управляющая колесницей.
– В которую запряжены драконы, – продолжила Пайпер.
– Ребята, – не унималась Мэг, – надо спрятаться.
Но, конечно, было уже слишком поздно.
Из-за угла с грохотом появилась колесница, которую тащили два золотых дракона-близнеца. Из ноздрей у них сочился желтый дым, из-за чего они были похожи на паровозы, работающие на сере. Женщина, правящая колесницей, не изменилась с прошлой нашей встречи – а это было несколько тысяч лет назад. Волосы ее по-прежнему были темными, а осанка царственной. Черное шелковое платье струилось по ее фигуре.
Пайпер, выхватив кинжал, выступила вперед. Мэг без колебаний встала плечом к плечу с дочерью Афродиты, держа в руках золотые мечи. И я, глупец, присоединился к ним.
– Медея, – это слово вылетело из уст Пайпер как стремительный ядовитый дротик из духовой трубки.
Колдунья натянула поводья, и колесница остановилась. При других обстоятельствах меня, может, и позабавило бы изумление, отразившееся у нее на лице. Но колдунья быстро взяла себя в руки. Медея рассмеялась, не скрывая своей радости:
– Моя дорогая Пайпер Маклин! – Она обратила свой хищный взор на меня: – А это, как я понимаю, Аполлон? О, спасибо, что избавили меня от стольких хлопот и сберегли мои силы! Пайпер, когда мы закончим, мои драконы с удовольствием пообедают тобой!
16
Заворожи-баттл
Ты мерзкая уродина
Точка. Я победил?
Солнечные драконы… терпеть их не могу. А я, между прочим, был богом солнца. В отличие от других драконов, эти были не особенно большими. Если взять побольше масла, то можно запихнуть такого дракона, скажем, в фургон. (Я как-то попробовал. Видели бы вы лицо Гефеста, когда я попросил его проверить педаль тормоза в том домике на колесах!)
Но несмотря на скромные размеры, злости в них хоть отбавляй.
Любимцы Медеи извивались и щелкали зубами, которые блестели в их огненных пастях будто белый фарфор в печи. От их золотой чешуи волнами исходил жар. Крылья, сложенные у них за спинами, сверкали словно солнечные батареи. Но самым жутким были их сияющие оранжевые глаза…
Пайпер толкнула меня, и я наконец смог отвести от них взгляд.
– Не пялься на них, – предупредила она. – Иначе они тебя парализуют.
– Сам знаю, – пробурчал я, хотя ноги у меня уже начали каменеть.
Я и забыл, что больше не солнечный бог. И что солнечный дракон может парализовать меня взглядом и… ну знаете… убить, например.
Пайпер пихнула Мэг локтем:
– Эй! Тебя тоже касается.
Мэг заморгала, приходя в себя:
– Что? Они красивые.
– Спасибо, милая! – голос Медеи стал тихим и нежным. – Мы с тобой пока не знакомы. Я Медея. А ты, конечно, Мэг Маккаффри. Я о тебе наслышана. – Она похлопала рукой по поручню колесницы. – Иди сюда, дорогая. Тебе не надо меня бояться. Мы с твоим отчимом друзья. Я отвезу тебя к нему.
Мэг растерянно нахмурилась и немного опустила мечи:
– Чего?
– Она пытается тебя заворожить. – Звук голоса Пайпер подействовал на меня как ледяная вода, которой плеснули в лицо. – Мэг, не слушай ее. И ты тоже, Аполлон.
Медея вздохнула:
– Ты серьезно, Пайпер Маклин? Хочешь снова помериться силами и выяснить, кто лучше ворожит?
– А смысл? – пожала плечами Пайпер. – Я снова выйду победительницей.
Медея скривила губы, будто собиралась взять пример со своих драконов и зарычать.
– Мэг должна вернуться к отчиму. – Она махнула рукой в мою сторону, словно хотела смахнуть какой-то мусор. – А не шататься повсюду с этим жалким подобием бога.
– Эй! – возмутился я. – Будь у меня моя сила…
– Но ты ее потерял, – отрезала Медея. – Только посмотри на себя, Аполлон. Посмотри, во что тебя превратил отец. Но не волнуйся. Скоро твои страдания закончатся. Я выжму из тебя остатки божественной силы и пущу их в дело!
Мэг так крепко сжала рукояти мечей, что ее костяшки побелели.