— Пайпер, я ждал тебя! — позвал он. — Я был на террасе и…
Он застыл, сначала увидев побитое лицо дочери, а затем тело, лежащее на песке.
— О нет, нет, — он рванул к Пайпер. — Что… что это?.. Кто?..
Убедившись, что над Пайпер не нависает угроза смерти, он встал на колени рядом с Джейсоном и положил руку на шею мальчика, проверяя пульс. Он поднёс ухо к его рту, проверяя дыхание. Конечно, он не нашёл их.
Он смотрел на нас с недоумением. Затем получше пригляделся к Кресту, когда заметил его неподалёку, обернувшего огромные белые уши вокруг всего тела.
Я почти чувствовал, как Туман окутывал Тристана Маклина, в то время как он пытался разгадать, что он видел, стараясь поместить это в рамки того, что понимал его смертный мозг.
— Несчастный случай во время сёрфинга? — предположил он. — О, Пайпер, ты же знаешь, что эти скалы опасны. Почему ты не сказала мне?.. Как это?.. Неважно. Это неважно.
Трясущимися руками он вытащил телефон из кармана пижамных штанов и набрал 911.
Телефон пискнул и зашипел.
— Мой телефон не… Я… я не понимаю.
Пайпер разрыдалась, прижимаясь к груди отца.
В тот момент Тристан Маклин должен был сломаться раз и навсегда. Его жизнь развалилась на части. Он потерял всё, ради чего работал все время. А сейчас на уже не принадлежавшем ему пляже нашел раненую дочь и её умершего бывшего парня — конечно, этого любому достаточно, чтобы потерять рассудок. У Калигулы была бы ещё одна причина отпраздновать хорошую ночь садистской работы.
Вместо этого меня снова удивила человеческая стойкость. Его выражение лица как будто стало стальным. Его взгляд чётко сфокусировался. Должно быть, он понял, что нужен дочери и не может позволить себе поддаваться жалости к самому себе. Он должен был сыграть ещё одну важную роль: роль её отца.
— Хорошо, детка, — сказал он, поглаживая её голову. — Хорошо, мы… мы всё выясним. Мы разберёмся с этим.
Он развернулся и указал на Креста, всё ещё прячущегося у скалы.
— Ты.
Крест, как кот, зашипел на него.
Мистер Маклин моргнул; его мозг с трудом перезагрузился.
Он указал на меня.
— Ты. Отведи остальных наверх в дом. Я останусь с Пайпер. Используй мой домашний телефон на кухне. Позвони девять-один-один. Скажи им… — он посмотрел на разбитое тело Джейсона. — Скажи им приезжать сюда немедленно.
Пайпер подняла взгляд, её глаза были опухшими и красными.
— И, Аполлон. Не возвращайся. Ты слышал меня? Просто… просто уйди.
— Пайпс, — сказал её отец. — Это не их…
— УХОДИ! — закричала она.
Поднимаясь по ветхим ступенькам вместе с Крестом и Мэг, я не был уверен, что было тяжелее: моё измученное тело или груз боли и вины, засевших в моей груди. На протяжении всего пути до дома я слышал рыдания Пайпер, эхом отражающиеся от тёмных скал.
Глава 35
Лишь дашь пандосу
Укулеле — захочет
Урок. НЕ НАДО
НА смену плохим новостям приходили новости ещё хуже.
Ни я, ни Мэг не могли заставить телефонную линию работать. Каким бы ни было проклятие, нарушившее связь полубогов, оно не давало нам дозвониться.
В отчаянии я попросил Креста попробовать. У него телефон работал прекрасно. Я воспринял это как личное оскорбление.
Я сказал ему набрать девять-один-один. Когда он дважды потерпел неудачу, до меня дошло, что он пытался вбить IX–I-I. Я показал ему, как правильно.
— Да, — сказал он оператору. — Здесь на берегу мертвый человек. Ему нужна помощь… адрес?
— Оро дель Мар, двенадцать, — сказал я.
Крест повторил.
— Да, верно… Кто я?
Он зашипел и повесил трубку.
Похоже, для нас это был сигнал уходить.
Беда за бедой: «Форд Пинто» Глисона Хеджа все еще был припаркован перед домом Маклинов. За неимением лучшего я был вынужден вести его обратно в Палм-Спрингс. Я все еще ужасно себя чувствовал, но магический герметик, которым Медея лечила мою грудь, кажется, восстанавливал меня, словно армия маленьких демонов с мебельными степлерами, бегающих внутри моей грудной клетки.
Мэг ехала на переднем сидении, наполняя машину запахом дыма, пота, сырой одежды и подгоревших яблок. Крест сидел сзади с моей боевой укулеле, тренькая и перебирая струны, хотя я еще не научил его ни одному аккорду. Как я и ожидал, гриф был слишком мал для его восьмипалой ладони. Каждый раз, когда он брал неверное сочетание нот (а это происходило постоянно), он шипел на инструмент, словно надеясь, что сможет запугать его и заставить сотрудничать.