Я сел на край фонтана и закрыл лицо руками.
— Что случилось? — с тревогой спросил Гроувер.
Мэг ответила.
— Это загадка о его бывшем парне. Гиацинтусе.
— Гиацинте, — исправил я.
Я резко поднялся на ноги, и грусть сменилась злостью. Мои друзья осторожно попятились. Думаю, я выглядел, как сумасшедший, и я в самом деле чувствовал себя так.
— Герофила! — закричал я в темноту. — Я думал, что мы друзья!
— Эм, Аполлон? — сказала Мэг. — Не думаю, что она специально дразнит тебя. Кроме того, вопрос о цветке, гиацинте. Я вполне уверена, что эти строки из «Альманаха фермера».
— Мне всё равно, будь они хоть из телефонного справочника! — взревел я. — Всему есть предел. ГИАЦИНТ! — закричал я в коридоры. — Ответ — ГИАЦИНТ! Ты довольна?
Мэг закричала:
— НЕТ!
Если подумать, ей стоило закричать: «Аполлон, остановись!» Тогда у меня не было бы иного выбора, кроме как подчиниться её команде. Следовательно, то, что произошло дальше — вина Мэг.
Я прошагал по единственному коридору с семью клетками.
Гроувер и Мэг побежали за мной, но к тому времени, как они настигли меня, было уже слишком поздно.
Я посмотрел назад, ожидая увидеть слово «ГИАЦИНТ», написанное на полу. Вместо этого лишь четыре клетки светились ярким цветом красной ручки:
Е
С
Л
И
Пол тоннеля исчез под ногами, и мы упали в огненную яму.
Глава 39
Благородная
Жертва: прикрою тебя.
Ух, я хороший
ПРИ других обстоятельствах как бы рад я был увидеть это ЕСЛИ.
Аполлон встретит смерть в гробнице Тарквиния, если…
О счастливый союз! Это значило, что есть способ избежать потенциальной смерти, а я только и думал о том, как избежать потенциальной смерти.
К сожалению, падение в пылающую яму ослабило мою вновь обретенную надежду.
Не успел я ещё даже сообразить, что происходит, как вдруг мой полёт резко прекратился на полпути. Ремень колчана крепко впился мне в грудь, а левая ступня была близка к тому, чтобы оторваться от лодыжки.
Я обнаружил, что повис около стены ямы. В двадцати футах подо мной простиралось огненное озеро. Мэг отчаянно цеплялась за мою ногу. А Гроувер одной рукой сжимал мой колчан, а другой держался за крошечный каменный выступ. Он сбросил свою обувь и пытался копытами удержаться на стене.
— Отличная работа, храбрый сатир! — крикнул я. — А теперь вытащи нас отсюда!
Глаза Гроувера были выпучены, а по лицу стекал пот. Он издал хнычущий звук, который, судя по всему, был признаком того, что он не настолько силён, чтобы вытянуть всех троих из ямы.
Если я выживу и снова стану богом, нужно будет поговорить с Советом козлоногих старейшин о внедрении дополнительных уроков физкультуры в школе сатиров.
Я цеплялся за стену в надежде найти удобную перекладину или запасной выход. Но безуспешно.
Снизу Мэг кричала:
— Серьёзно, Аполлон? Поливайте гиацинты тщательно, ЕСЛИ не пересаживаете!
— Откуда я должен был это знать? — запротестовал я.
— Ты СОЗДАЛ гиацинты!
Тьфу. Логика смертных. То, что бог создал что-то, не означает, что он понимает это. В противном случае Прометей знал бы всё о людях, а он, уверяю вас, не знает. Я создал гиацинты, и теперь я должен знать, как их сажать и поливать?
— Помогите! — пискнул Гроувер.
Его копыта упирались в крошечные расщелины. Пальцы дрожали, а руки тряслись так, будто он держал вес двоих дополнительных людей, что… хм, на самом деле, он и делал.
Жар, идущий снизу, мешал думать. Вы когда-либо стояли возле огня для барбекю, или ваше лицо было слишком близко к открытой духовке? Представьте, что это чувство увеличилось в сто раз. Мои глаза стали сухими. Во рту пересохло. Еще несколько вдохов обжигающего воздуха — и я, вероятно, потеряю сознание.
Пламя внизу, казалось, охватывало каменный пол. Падение само по себе не было бы смертельным. Если бы только был способ выключить огонь…
Мне пришла в голову мысль — очень плохая мысль, в которой я обвинил свой кипящий мозг. Это пламя питалось сущностью Гелиоса. Если осталось хоть немного его сознания… теоретически было возможно, что я смогу с ним пообщаться. Может быть, если я непосредственно коснусь огня, я смогу убедить его, что мы не враги, и он должен позволить нам жить. У меня, наверное, будут роскошные три наносекунды, чтобы сделать это, прежде чем умереть в агонии. Кроме того, если я упаду, у моих друзей будет шанс вылезти. В конце концов, я был самым тяжелым человеком в нашей группе, благодаря жестокому проклятию жира на боках от Зевса.