Ужасная, ужасная идея. Я бы никогда не решился на подобное, если бы не подумал о Джейсоне Грейсе и о том, что он совершил для нашего спасения.
— Мэг, — сказал я, — можешь закрепиться на стене?
— Я что, похожа на Человека-Паука? — прокричала она в ответ.
Немногие люди могли похвастаться тем, что выглядят в трико так же хорошо, как Человек-Паук. И Мэг явно была не из их числа.
— Используй мечи! — закричал я.
Держа мою лодыжку только одной рукой, она призвала скимитар. Она ударила в стену один раз, затем второй. Изгиб лезвия усложнял ей задачу. Тем не менее с третьего удара остриё погрузилось в скалу. Мэг обхватила рукоять и отпустила мою лодыжку, удерживаясь над пропастью лишь при помощи меча.
— Что дальше?
— Оставайся на месте!
— Это я могу!
— Гроувер! — закричал я. — Ты можешь отпустить меня сейчас, но не волнуйся. У меня есть…
Гроувер отпустил меня.
Вот честно, какой защитник просто бросает тебя в огонь, когда ты говоришь ему бросить тебя в огонь? Я ожидал долгого спора, во время которого заверил бы его, что у меня есть план спасти себя и их. Я ожидал протестов от Гроувера и Мэг (ну, может, от Мэг и не ожидал) по поводу того, что я не должен жертвовать собой ради них, что я, вероятно, не выживу в пламени, и так далее. Но нет. Он отпустил меня без раздумий.
По крайней мере это лишило меня шанса передумать.
Я не мог мучить себя сомнениями в духе: что, если это не сработает? Что, если я не смогу выжить в солнечном огне, бывшем когда-то моей второй натурой? Что, если это милое пророчество, которое мы собираем по кусочкам, говорящее о моей смерти в гробнице Тарквиния, НЕ означало автоматически, что я не умру сегодня в этом ужасном горящем лабиринте?
Я не помню, как ударился о пол.
Моя душа, казалось, вылетела из тела. И я обнаружил, что переместился во времени на тысячи лет назад, в то самое утро, когда стал богом солнца.
Той ночью Гелиос пропал. Я не знал, какая из адресованных мне как богу солнца молитв наконец-то нарушила баланс, предав старого титана забвению и одновременно позволив мне воцариться на его месте, но вот он я — на пороге Дворца Солнца.
Охваченный ужасом и волнением, я распахнул двери в тронный зал. Воздух горел, свет ослеплял меня.
Огромный трон Гелиоса был пуст; его плащ покоился на подлокотнике. Его шлем, кнут и позолоченные туфли лежали на пьедестале в ожидании своего хозяина. Но сам титан попросту исчез.
«Я бог, — сказал я себе, — я смогу сделать это».
Я подошел к трону, мысленно пожелав себе не сгореть. Если бы я выбежал из дворца в объятой огнем тоге в первый же рабочий день, то мне бы припоминали это до конца света.
Пламя медленно расступилось передо мной. Усилием воли я увеличился до такого размера, чтобы мне подошли плащ и шлем моего предшественника.
Правда, я не опробовал трон. У меня была работа, и времени оставалось в обрез.
Я взглянул на кнут. Некоторые тренеры скажут вам, что вы никогда не должны показывать доброту в обращении с новой упряжкой лошадей. Они примут вас за слабака. Но я решил оставить кнут. Я не стал бы приступать к новым обязанностям как суровый надсмотрщик.
Я вошел в конюшню. От сверкающего великолепия солнечной колесницы на мои глаза навернулись слезы. Четыре солнечных коня стояли уже запряженные, их копыта блестели полированным золотом, по гривам пробегали волны пламени, а глаза казались расплавленными слитками.
Они настороженно рассматривали меня. «Кто ты?».
— Я Аполлон, — сказал я, постаравшись придать голосу уверенность. — Сегодня у нас великий день!
Я вскочил в колесницу, и мы тронулись.
Должен признаться, это была крутая кривая обучения. Точнее, дуга приблизительно в сорок пять градусов. Возможно, я описал несколько нечаянных петель в небе. Может быть, я стал причиной появления нескольких новых ледников и пустынь, пока не нашёл нужную крейсерскую высоту. Но к концу дня колесница была моей. Лошади подчинились моей воле, подстраиваясь под мою личность. Я был Аполлоном, богом солнца.
Сейчас я попытался держаться за то чувство уверенности, тот восторг удачного первого дня.
Пришёл в себя я съёжившимся среди языков пламени на дне ямы.
— Гелиос, — сказал я. — Это я.
Пламя кружилось вокруг меня, пытаясь сжечь мою плоть и растворить мою душу. Я ощущал смутное присутствие титана, исполненного горечи и злобы. Его кнут, казалось, хлестал меня тысячу раз в секунду.
— Я не сгорю, — сказал я. — Я Аполлон. Я твой законный наследник.