Воздух вокруг нас словно сгустился, наполнившись острыми осколками чувств, готовых ранить нас при первом движении, каким бы оно ни было.
Лео выглядел так, словно его ударили, и не один раз. (Я точно знаю. Я видел, как его ударяли, и не один раз.) Смахнув слёзы, он уставился на грузовой отсек, а затем на диораму в моих руках.
— Я не… я даже не попрощался, — пробормотал он.
Пайпер качнула головой.
— Как и я. Всё произошло так быстро. Он просто…
— Сделал то, что всегда делал Джейсон, — кивнул Лео. — Спас всех.
Пайер отрывисто вздохнула.
— Что насчет тебя? И твоих новостей?
— Мои новости? — Лео подавил всхлип. — Кому дело до моих новостей после такого?
— Эй, — Пайпер слегка ударила его по руке. — Аполлон рассказал, чем ты был занят. Что произошло в Лагере Юпитера?
Лео барабанил пальцами по бёдрам, словно одновременно вел целых два диалога на азбуке Морзе.
— Ну, мы… отразили нападение. Типа. Получили огромный ущерб. Это плохие новости. Много хороших людей… — он снова посмотрел в сторону грузового отсека. — Ну, Фрэнк в порядке. Рейна, Хейзел. Это хорошие новости… — он вздрогнул. — Боги. Даже думать не могу сейчас. Это нормально? Забыть, как думать?
Я мог заверить его, что да, по крайней мере, судя по моему опыту.
По трапу спустился капитан.
— Простите, мисс Маклин, но подходит наша очередь вылета, и если мы не хотим пропустить окно…
— Да, — сказала Пайпер, — конечно. Аполлон и Мэг, идите, ребята. Мы с тренером и Мелли справимся. Лео…
— О, от меня ты не отделаешься. Ты только что выиграла эскорт бронзового дракона до Оклахомы.
— Лео…
— Никаких возражений, — отрезал он. — Кроме того, это почти по пути обратно в Индианаполис.
Улыбка Пайпер была такой же едва заметной, как слабый туман.
— Ты осядешь в Индианаполисе. Я в Талкве. Вот это жизнь, а?
Лео повернулся к нам.
— Давайте уже. Отвезите… отвезите Джейсона домой. Отдайте ему должное. Вы найдете Лагерь Юпитера на прежнем месте.
Последнее, что я увидел из иллюминатора: Пайпер, Лео, тренер и Мелли, сбившись в кучу на бетонированной площадке, обсуждали путь на восток на бронзовом драконе и жёлтом Пинто.
Мы тем временем вырулили на взлётную полосу, и наш частный самолёт взмыл в небо, направляясь в Лагерь Юпитера на встречу с Рейной, дочерью Беллоны.
Я не знал, как найду гробницу Тарквиния или кто такой безмолвный бог. Не знал, как нам помешать Калигуле напасть на пострадавший римский лагерь. Но ничто из этого не беспокоило меня так сильно, как то, что уже произошло с нами: столько загубленных жизней, дребезжащий в грузовом отсеке гроб героя, трое всё ещё живых императоров, готовых принести новые страдания всем и всему, что мне было дорого.
Я понял, что плачу.
Какая нелепица. Боги не плачут. Но я смотрел на диораму Джейсона на соседнем сиденье и мог думать только о том, что он никогда не увидит, как воплотятся его тщательно продуманные планы. А укулеле в моих руках напоминала лишь о том, как Крест сыграл свой последний аккорд сломанными пальцами.
— Эй, — сидевшая передо мной Мэг развернулась. Несмотря на свои прежние очки и аляповатую одежду дошкольницы (в который раз каким-то чудом приведённую долготерпеливыми дриадами в прежний вид), сегодня она казалась более взрослой. Более уверенной в себе. — Мы всё исправим.
Я горько покачал головой.
— Что это вообще значит? Калигула направляется на север. Нерон всё ещё где-то там. Мы столкнулись с тремя императорами и ни одного не одолели. А Пифон…
Она щёлкнула меня по носу — куда сильнее, чем малыша Чака.
— Ай!
— Теперь ты будешь слушать?
— Я… да.
— Так слушай: ты доберёшься до Тибра живым. И вернёшь драйв. Так ведь утверждало пророчество из Индианы? Доберёмся туда, и всё станет понятно. Ты победишь Триумвират.
Я моргнул.
— Это приказ?
— Это обещание.
Я хотел бы, чтобы она сформулировала это иначе. Я так и слышал смех Стикс и её голос, эхом отражающийся от стен холодного грузового отсека, хранившего гроб, в котором обрёл покой сын Юпитера.
Мысль об этом разозлила меня. Мэг была права. Я одолею императоров. Освобожу Дельфы из-под власти Пифона. Я не позволю всем этим жертвам оказаться напрасными.
Возможно, этот поиск и завершился до-диезом. У нас ещё так много работы.
Но с этого момента я решил быть кем-то большим, чем Лестер. Кем-то большим, чем просто наблюдатель.