Мэг почесала шею:
— Разве духовые трубки греческие?
Пайпер засмеялась:
— Нет, они не греческие. Они черокийские. Мой дедушка Том сделал эту для меня очень давно. Он всегда пытался заставить меня практиковаться.
Козлиная бородка Гроувера задёргалась, будто пытаясь совершить с его подбородка побег в стиле Гудини:
— Духовыми трубками очень сложно пользоваться. У моего дяди Фердинанда была такая. Насколько хорошо у тебя получается?
— Не лучше всех, — признала Пайпер. — И вполовину не так хорошо, как у моей кузины из Талквы. Она чемпион племени. Но я практиковалась. В прошлый раз, когда мы с Джейсоном были в лабиринте, — она погладила колчан, — эти штучки оказались очень кстати. Вы увидите.
Гроуверу удалось побороть своё волнение. Я понимал его беспокойство. В руках новичка духовая трубка была более опасной для союзников, чем для врагов.
— А кинжал? — спросил Гроувер. — Это на самом деле?..
— Катоптрис, — гордо произнесла Пайпер. — Принадлежал Елене Троянской.
Я взвизгнул:
— У тебя кинжал Елены Троянской? Где ты его взяла?
Пайпер пожала плечами:
— В лагере, в сарае.
Мне захотелось повыдергивать себе все волосы. Я вспомнил тот день, когда Елена получила этот кинжал в качестве свадебного подарка. Такой великолепный клинок в руках самой прекрасной женщины, которая когда-либо ходила по земле. (Я вовсе не хочу обидеть миллиарды других женщин, которые также вполне очаровательны; я люблю вас всех.) И Пайпер нашла это исторически значимое, прекрасно выкованное, могущественное оружие в сарае?
Увы, время не щадит никого и ничего, и не важно, насколько значимым это является. Я задумался, не ожидает ли и меня такая судьба. Через тысячу лет кто-то, возможно, найдёт меня в сарае с инструментами и скажет: «О, смотрите. Аполлон, бог поэзии. Может, я смогу отполировать его и как-нибудь использовать».
— Лезвие всё ещё показывает видения? — задал я вопрос.
— Ты знаешь об этом, да? — Пайпер покачала головой. — Видения прекратились прошлым летом. И это не имеет никакого отношения к тому, что тебя вышвырнули с Олимпа, не так ли, мистер Бог Пророчеств?
Мэг фыркнула:
— Большинство вещей — его вина.
— Эй! — возмутился я. — Эмм, кстати, Пайпер, куда именно ты нас отведёшь? Если все ваши машины отобрали, боюсь, что мы застряли с Пинто тренера Хеджа.
Пайпер ухмыльнулась:
— Я думаю, мы сможем придумать что-то получше. Пойдёмте со мной.
Она привела нас к подъездной дороге, где мистер Маклин вернулся к своим обязанностям потрясенного бродяги. Он бродил кругами по дороге, склонив голову, будто в поисках оброненной монетки. Его волосы торчали неровными рядами от того, что он часто запускал в них пальцы.
В багажнике ближайшего трака грузчики устроили обеденный перерыв, спокойно поглощая пищу из фарфоровых тарелок, которые, несомненно, еще совсем недавно были в кухне Маклинов.
Мистер Маклин посмотрел на Пайпер. Казалось, его абсолютно не волнуют её нож и духовая трубка:
— Уходишь?
— Ненадолго, — Пайпер поцеловала отца в щеку. — Вернусь вечером. Не дай им забрать спальные мешки, хорошо? Мы с тобой сможем разбить лагерь на террасе. Будет весело.
— Хорошо, — он рассеянно похлопал дочь по руке. — Удачной тебе… учёбы?
— Да, — ответила Пайпер. — Учёбы.
Как можно не любить Туман? Вы можете покинуть свой дом во всеоружии и в компании сатира, полубога и пухлого бывшего олимпийца, но благодаря изменяющей восприятие магии Тумана ваш смертный отец подумает, что вы идёте учиться. Да, папа. Нам нужно решить несколько математических задачек, включающих вычисление траектории движения дротиков духовой трубки, выпущенных по движущимся мишеням.
Пайпер перевела нас через дорогу к ближайшему соседскому дому — особняку Франкенштейна с тосканской плиткой, современными окнами и викторианскими фронтонами, который просто кричал: «У меня слишком много денег и слишком мало вкуса! ПОМОГИТЕ!»
На широкой подъездной дорожке как раз вылезал из своего белого Кадиллака Эскалейд полный мужчина в спортивной одежде.
— Мистер Бедросян! — позвала его Пайпер.
Мужчина подпрыгнул, оборачиваясь к Пайпер с выражением ужаса на лице. Несмотря на его футболку, опрометчиво надетые штаны для йоги и дорогие кроссовки, он выглядел скорее неторопливым, чем спортивным. Его редеющие волосы выглядели, как идеальная полоска черного жира на скальпе. Когда он хмурился, черты его лица стягивались к центру, будто окружая черные дыры ноздрей.