Однако маленький размер солнечные драконы компенсируют злобой.
Питомцы-близнецы Медеи рычали и щёлкали клыками, в пылающих пастях выглядевшими как белоснежный фарфор в печи для обжига. Золотая чешуя излучала жар. Их крылья, сложенные на спинах, сияли, как солнечные панели. Хуже всего были их светящиеся оранжевые глаза…
Пайпер толкнула меня, заставляя оторвать взгляд.
— Не смотри, — предупредила она. — Иначе они парализуют тебя.
— Знаю, — пробормотал я, хотя мои ноги уже начали каменеть.
Я забыл, что больше не бог. Теперь я не был защищен от таких незначительных вещей, как глаза дракона и, типа, возможности быть убитым.
Пайпер толкнула локтём Мэг.
— Эй. Ты тоже.
Мэг моргнула, выйдя из оцепенения.
— Что? Они красивые.
— Спасибо, дорогая! — голос Медеи стал мягким и успокаивающим. — Мы раньше не встречались. Я Медея. А ты, очевидно, Мэг МакКэффри. Я так много о тебе слышала, — она похлопала по сиденью рядом с собой. — Подойди, милая. Тебе не нужно меня бояться. Мы с твоим отчимом друзья. Я отведу тебя к нему.
Мэг нахмурилась, смутившись. Концы её мечей опустились.
— Что?
— Она использует чарующую речь, — голос Пайпер будто окатил меня холодной водой. — Мэг, не слушай её. И ты тоже, Аполлон.
Медея вздохнула.
— Серьезно, Пайпер Маклин? Мы собираемся устроить ещё одну битву чар?
— Нет нужды, — сказала Пайпер. — Я снова выиграю.
Медея скривила губу, подражая оскалу солнечных драконов.
— Место Мэг рядом с её отчимом, — она махнула рукой в мою сторону так, словно отбрасывала мусор. — А не рядом с таким жалким подобием бога.
— Эй! — возмутился я. — Если бы у меня были мои силы…
— Но у тебя их нет, — сказала Медея. — Посмотри на себя, Аполлон. Посмотри, что с тобой сделал твой отец! Но не стоит волноваться. Твои страдания близятся к концу. Я выжму все твои оставшиеся силы и найду им достойное применение.
Костяшки пальцев Мэг побелели на рукоятках её мечей.
— Что она имеет в виду? — пробормотала она. — Эй, магическая дамочка, что ты имеешь в виду?
Колдунья улыбнулась. Она больше не носила корону принцессы Колхиды, но на её шее всё ещё блестел золотой кулон — скрещенные факелы Гекаты.
— Мне рассказать ей, Аполлон, или ты сам? Наверняка ты знаешь, почему я привела тебя сюда.
Почему она привела меня сюда.
Как будто каждый шаг, который я предпринял с тех пор, как вылез из мусорного контейнера в Манхэттене, был предопределен и организован ею… Была проблема: я нашёл это вполне правдоподобным. Эта колдунья уничтожила царства. Она предала своего отца, помогая Ясону украсть золотое руно. Она убила своего брата и разрезала его на кусочки. Она убила собственных детей. Она была самой жестокой и властолюбивой из последователей Гекаты, а также самой могущественной. Помимо этого, она была полубогом древней крови, внучкой самого Гелиоса, бывшего титана солнца.
А это означало…
Мои колени подкосились от мгновенного и ужасного осознания.
— Аполлон! — рявкнула Пайпер. — Вставай!
Я попытался. Я действительно попытался. Мои конечности не хотели меня слушаться. Я упал на четвереньки и унизительно застонал от боли и ужаса. «Хлоп-хлоп-хлоп», — услышал я и задался вопросом, не порвались ли наконец узы, удерживающие мой разум в смертном черепе.
Затем я понял, что Медея вежливо мне аплодирует.
— Ну наконец-то, — усмехнулась она. — Это заняло время, но даже твой медленный мозг в конце концов справился.
Мэг схватила меня за руку.
— Не сдавайся, Аполлон, — приказала она. — Скажи мне, что происходит.
Она помогла мне подняться.
Я пытался подобрать слова, чтобы удовлетворить её требование. Я совершил ошибку, посмотрев на Медею, взгляд которой был таким же парализующим, как и у её драконов. На её лице я увидел злобное ликование и агрессивное рвение её дедушки Гелиоса, каким он был в дни былой славы, прежде чем ушёл в небытие, прежде чем я занял его место в качестве хозяина солнечной колесницы.
Я вспомнил, как умер император Калигула. Он готовился покинуть Рим, чтобы отправиться в Египет и создать новую столицу там, где люди знали о богах на земле. Он хотел сделать себя воплощением бога — Неос Гелиосом, Новым Солнцем — не только на словах, но и буквально. Вот почему его преторы так стремились убить его в тот вечер, перед тем как он покинет город.
«Какая у него конечная цель?» — спросил как-то Гроувер.