— Мэг! — я попытался подбежать к ней, но ветер закрутился вокруг меня, образовав удерживающую меня на месте воронку.
Медея засмеялась:
— Останься там, Аполлон. Я займусь тобой через секунду. Не переживай насчёт Мэг. Потомки Племнея отличаются выносливостью. Я не собираюсь убивать её, разве что мне придётся это сделать. Нерону она нужна живой.
Потомки Племнея? Я не знал, что это значит и каким образом относится к Мэг, но мысль об её возвращении к Нерону заставила меня сопротивляться активнее.
Я направил все свои силы на борьбу с миниатюрным циклоном. Ветер отбросил меня назад. Если вы когда-нибудь высовывали руку из окна солнечного Мазерати, мчащегося по небу, и чувствовали силу ветра скоростью тысяча миль в час, пытающегося оторвать ваши бессмертные пальцы, я уверен, вы понимаете, что я ощутил в тот момент.
— А что касается тебя, Пайпер… — глаза Медеи сверкали как черные льдинки. — Помнишь моих воздушных слуг, вентусов? Я могу с лёгкостью заставить одного из них швырнуть тебя об стену и сломать каждую косточку в твоём теле, но разве это будет весело? — она остановилась, сделав вид, что задумалась над своими словами: — На самом деле очень весело!
— Боишься? — выкрикнула Пайпер. — Встретиться со мной лицом к лицу, как женщина с женщиной?
Медея ухмыльнулась:
— Почему герои всегда это делают? Почему они всегда пытаются подначить меня сделать что-нибудь глупое?
— Потому что обычно это срабатывает, — сладко ответила Пайпер. Она присела с духовой трубкой в одной руке и кинжалом в другой, готовая сделать выпад или увернуться по необходимости. — Ты продолжаешь говорить, что убьёшь меня. Ты продолжаешь рассказывать, какая ты могущественная. Но я продолжаю побеждать тебя. Я не вижу могущественную колдунью. Вместо неё я вижу дамочку с двумя мёртвыми драконами и плохой причёской.
Конечно, я понимал, что делала Пайпер. Она давала нам время: Мэг, чтобы прийти в сознание, и мне, чтобы найти способ выбраться из персональной тюрьмы-торнадо. Ничто из этого не представлялось вероятным. Мэг продолжала неподвижно лежать там, где упала. А я, пытаясь изо всех сил, не мог прорваться сквозь вихрящегося вентуса.
Медея дотронулась до испорченной причёски, а затем отдёрнула руку.
— Ты никогда не побеждала меня, Пайпер Маклин, — прорычала она. — На самом деле вы сделали мне одолжение, разрушив мой дом в Чикаго в прошлом году. Если бы не это, я бы никогда не встретила своего нового друга здесь, в Лос-Анджелесе. Наши цели замечательно совпадают.
— О, держу пари, — сказала Пайпер. — Ты и Калигула, самый чокнутый римский император в истории? Союз, заключённый в Тартаре. На самом деле, именно туда я и собираюсь тебя отправить.
По другую сторону от обломков колесницы Мэг МакКэффри пошевелила пальцами. Её цветочные беруши закачались, как если бы она сделала глубокий вдох. Я никогда в жизни так не радовался тому, что дикие цветы колышутся в чьих-то ушах.
Я надавил плечом на воздушный поток. У меня всё ещё не получалось пробиться сквозь барьер, но он как будто стал мягче, словно Медея начала терять концентрацию. Вентусы — духи неусидчивые. Без нажима со стороны хозяйки мой тюремщик давно потерял бы ко мне интерес и улетел бы на поиски парочки хороших голубей или пилотов самолёта, чтобы преследовать их.
— Смелые слова, Пайпер, — произнесла колдунья. — Знаешь, Калигула хотел убить тебя и Джейсона Грейса. Так было бы намного проще. Но я убедила его, что будет лучше позволить тебе страдать в изгнании. Мне понравилась мысль о тебе и твоём когда-то знаменитом отце, застрявших на грязной ферме в Оклахоме и постепенно сходящих с ума от скуки и безнадёжности.
Лицевые мышцы Пайпер напряглись. Внезапно она напомнила мне свою мать, Афродиту, всякий раз, когда кто-либо на земле сравнивал свою красоту с её.
— Ты пожалеешь, что позволила мне жить.
— Возможно. — Медея пожала плечами. — Но было забавно наблюдать, как твой мир рушится. А что касается Джейсона, этого прекрасного мальчика с именем моего бывшего мужа…
— Что с ним? — потребовала Пайпер. — Если ты навредила ему…
— Навредила ему? Совсем нет. Представляю, как он сейчас сидит в школе, слушая какую-нибудь скучную лекцию, или пишет эссе, или какой ещё тоскливой работой может заниматься смертный подросток. Последний раз, когда вы оба были в лабиринте… — она улыбнулась. — Да, конечно, я знаю об этом. Мы позволили ему попасть к сивилле. Вы же знаете, что иначе к ней не добраться. Дойти до центра лабиринта можно только с моего позволения, если, конечно, вы не обуты в ботинки императора. — Медея засмеялась так, будто мысль об этом позабавила её. — И, серьезно, они бы не подошли к вашим нарядам.