Мэг подобралась ко мне. Она тоже дымилась и была вся красная, но зато живая, а в ушах у неё упрямо гнездились подкопченные люпины. Я всё-таки прикрыл её от самой сильной вспышки жара.
Откуда-то с другой стороны парковки донёсся отдавшийся эхом голос Пайпер:
— Эй, Медея! Ну ты и мазила!
Медея повернулась на звук, и я выглянул из-за колонны. Колдунья стояла, окружённая огнём, и метала волны раскалённого пламени во все стороны, что напоминало спицы, мелькающие вокруг центра колеса. Одна такая спицевидная волна полетела на голос Пайпер.
Пайпер тут же откликнулась:
— О нет! Я начинаю мёрзнуть!
Мэг задёргала меня за руку.
— ЧТО МЫ ДЕЛАЕМ?
Моя кожа по ощущениям напоминала шкурку сваренной сосиски. Кровь у меня в венах пела, и слова этой песни были такие: «ГОРЯЧО, ГОРЯЧО, ГОРЯЧО!»
Я знал, что ещё одна подобная вспышка означает для меня смерть. Но Мэг была права. Надо было что-то делать. Мы не могли позволить Пайпер принимать весь огонь (причём буквальный) на себя.
— Выходи, Аполлон! — издевалась Медея. — Поздоровайся со старым другом! Вместе вы образуете топливо для Нового Солнца!
Новая стена огня на мгновение взметнулась в паре колонн от нас. Сущность Гелиоса не издавала рычания и не пестрила разными цветами; она была призрачно-белой, почти прозрачной, но тем не менее убила бы нас так же верно, как ядерный взрыв. (В целях общественной безопасности подчёркиваю: уважаемые читатели, не ходите на ближайшую АЭС и не стойте в реакторной камере.)
У меня не было стратегии, которая позволила бы нам победить Медею. У меня не было божественных сил, божественной мудрости — ничего, кроме ужасающего ощущения, что, если я переживу это, мне понадобятся новые розовые камуфляжные штаны.
Мэг, должно быть, заметила выражение безысходности у меня на лице.
— СПРОСИ СТРЕЛУ! — проорала она. — Я ОТВЛЕКУ ВОЛШЕБНУЮ ДАМОЧКУ!
Ужасное предложение. Мне захотелось проорать в ответ: «ЧТО?»
Но прежде чем я успел это сделать, Мэг уже умчалась.
Я полез в колчан и вытащил стрелу Додоны.
— О Мудрое Орудие, нам нужна помощь!
— ДЮЖЕ ГОРЯЧО, — заметила стрела. — ИЛИ СИЕ Я ГОРЯЧА?
— Тут колдунья швыряется титаническим жаром! — крикнул я. — Гляди!
Я не был уверен в том, есть ли у стрелы волшебное зрение, радар или ещё какие способы ощущать окружающую обстановку, но я высунул её кончик из-за углы колонны. Пайпер и Мэг играли в опасную игру «собачка» («жареная собачка») со вспышками огня Медеиного дедушки.
— ТЫ ЯКШАЛСЯ С ДУХОВОЙ ТРУБКОЙ?
— Да.
— ПАКОСТЬ! ЛУК И СТРЕЛЫ КУДА КАК БОЛЕЕ ЛЮБЫ!
— Она получероки, — ответил я. — А это традиционное оружие чероки. Теперь ты будешь любезна сказать, как нам победить Медею?
— ХММ, — задумалась стрела. — ТЕБЕ НАДЛЕЖИТ ВЗЯТЬ ДУХОВУЮ ТРУБКУ.
— Но ты только что сказала…
— НЕ НАПОМИНАЙ! С ГОРЕЧЬЮ РЕКУ СИЕ! ТЫ ПОЛУЧИЛ ОТВЕТ!
И стрела замолчала. Раз в жизни я попросил её сказать больше, а она заткнулась. Ну ещё бы.
Я снова сунул её в колчан и подбежал к следующей колонне, используя как укрытие знак «ПОСИГНАЛЬТЕ».
— Пайпер! — крикнул я.
Она была в пяти колоннах от меня.
Она обернулась. Всё в её лице выдавало сильнейшее напряжение; руки казались панцирями вареных лобстеров. Мои знания медицины подсказали мне, что у неё не больше пары часов до того, как наступит тепловой удар — тошнота, головокружение, потеря сознания, возможно, смерть. Но я сосредоточился на этой паре часов. Мне нужно было верить, что мы проживём достаточно, чтобы погибнуть от таких причин.
Я жестом изобразил, как стреляю из духовой трубки и указал в сторону Медеи.
Пайпер уставилась на меня так, словно я свихнулся. Даже если бы Медея не отмахнулась от выстрела порывом ветра, деревянный дротик едва ли мог пережить полёт через обжигающую завесу.
Мне оставалось только пожать плечами и одними губами произнести: «Доверься мне. Я спросил свою стрелу».
Уж не знаю, что подумала об этом Пайпер, но духовую трубку она вытащила.
Тем временем на другой стороне парковки Мэг дразнила Медею в своём фирменном стиле.
— ТУПИЦА! — орала она.
Медея отправила в её сторону вертикальную волну жара, но, судя по направлению огня, она хотела напугать Мэг, а не убить.
— Выйди и прекрати это безумие, милая! — позвала она, вкладывая в эти слова заботу. — Я не хочу навредить тебе, но титана сложно контролировать!