Чтобы продемонстрировать это, я сделал выпад и ткнул мечом в грудь ближайшего преторианца. Мой меч отскочил от его нагрудного панциря. Я поднял вверх мое смешное оружие, теперь имевшее форму буквы Z.
Последовала опасная тишина. Взгляды всех присутствующих устремились на Цезаря.
Наконец Калигула засмеялся.
— Хорошая работа!
Он похлопал меня по плечу, а потом щелкнул пальцами. Один из его людей слуг прошаркал вперед и вручил мне тяжелый мешочек золота.
Калигула прошептал мне на ухо:
— Теперь я чувствую себя в безопасности.
Император пошел дальше, и окружающие с облегчением засмеялись; некоторые из них бросали на меня завистливые взгляды, будто хотели спросить: «Как ты это сделал?»
После этого я десятилетиями держался от Рима в стороне. Редкий человек может заставить бога нервничать, но Калигула выбил меня из колеи. Он почти стал лучшим Аполлоном, нежели я.
Видение изменилось. Я снова увидел Герофилу, Эритрейскую сивиллу, протягивающую свои скованные руки. Ее лицо освещали красноватые отблески лавы.
— Аполлон, — произнесла она. — Тебе покажется, что это не стоит того. Я и сама не уверена, что стоит. Но ты должен прийти. В их печали ты должен удержать их вместе.
Я погружался в лаву, Герофила все еще звала меня по имени, пока мое тело разрушалось и превращалось в пепел.
И тут я проснулся от собственного крика, лежа на спальном мешке в Цистерне.
Алоэ Вера суетилась вокруг меня. Колючие треугольники ее волос были большей частью отломаны, так что теперь она щеголяла блестящей короткой стрижкой.
— Все хорошо, — уверила она, прикладывая свои холодные ладони к моему горячему лбу. — Ты через многое прошел.
Я осознал, что остался только в нижнем белье. Все мое тело было темно-бордового цвета, обмазанное соком алоэ. Дышать через нос было невозможно. Я дотронулся до него и обнаружил, что в ноздри у меня вставлены маленькие кусочки алоэ.
Я вычихнул их.
— Мои друзья? — спросил я.
Алоэ подвинулась в сторону. За ней, между спальными мешками Пайпер и Мэг, сидел, скрестив ноги, Гроувер Ундервуд; обе девушки спали. Как и я, они были полностью обмазаны чем-то липким. У меня появилась идеальная возможность сфотографировать Мэг с кусочками зелени в ноздрях, чтобы потом этим её шантажировать, но я был слишком рад, что она жива. И да, у меня не было телефона.
— С ними все будет хорошо? — спросил я.
— По сравнению с тобой они были в худшем состоянии, — ответил Гроувер. — Какое-то время они висели на волоске, но всё-таки выкарабкаются. Я дал им нектар и амброзию.
Алоэ улыбнулась.
— А еще мои целительные свойства легендарны. Просто подожди. Они встанут уже к ужину.
Ужин… Я поднял взгляд на темно-оранжевый круг неба. Может, уже вечерело, может, где-то близко были пожары, а, может, и то, и другое.
— Медея? — спросил я.
Гроувер нахмурился.
— Мэг рассказала мне о битве перед тем, как отключилась, но я не знаю, что стало с колдуньей. Я не видел ее.
Я вздрогнул под слоем геля из алоэ. Мне хотелось верить, что Медея умерла во взрыве пламени, но я сомневался, что нам могло так повезти. Было похоже, что пламя Гелиоса не причиняет ей вреда. Возможно, она была невосприимчива от природы. Или, может быть, она наколдовала для себя какую-то магическую защиту.
— А твои друзья-дриады? — спросил я снова. — Агава и Денежное Дерево?
Алоэ и Гроувер обменялись печальными взглядами.
— Может быть, Агава выкарабкается, — сказал Гроувер. — Она впала в спячку, как только мы вернули ее к ее растению. Но Денежное Дерево…
Он покачал головой.
Я едва знал эту дриаду. Несмотря на это, было тяжело услышать о ее смерти. У меня возникло ощущение, словно это я сбрасываю зеленые листочки-монетки с моего тела, теряя при этом ценные кусочки самого себя.
Я подумал о словах Герофилы из моего сна: «Тебе покажется, что это не стоит того. Я и сама не уверена, что стоит. Но ты должен прийти. В их печали ты должен удержать их вместе».
Мне стало страшно от мысли, что смерть Денежного Дерева — лишь небольшая часть той печали, что ожидает нас.
— Мне жаль, — произнес я.
Алоэ похлопала меня по моему склизкому плечу.
— Это не твоя вина, Аполлон. Когда вы нашли ее, она уже была слишком близка к гибели. Если бы только…
Она не дала себе договорить, но я знал, что она имела в виду: «Если бы только у тебя были твои божественные способности». Многое бы изменилось, если бы я был богом, а не самозванцем в этом жалком теле Лестера Пападопулоса.