Вместо этого передо мной предстали Дельфы современные, без жрецов и молящихся, наполненные отвратительной вонью Пифона — моего давнего врага, вернувшегося в своё древнее логово. Его запах тухлых яиц/протухшего мяса было невозможно забыть.
Я стоял глубоко в пещерах, куда не ступала нога смертного. Издалека доносились два голоса, чьих владельцев было не разглядеть среди вихрящихся вулканических испарений.
— Оно под контролем, — сказал первый высоким, гнусавым голосом императора Нерона.
Второй говоривший зарычал, что звучало так, будто по древним американским горкам цепями тянули в гору вагонетку.
— Мало что было под контролем после того, как Аполлон упал на землю, — сказал Пифон.
От его холодного голоса у меня по телу пробежала дрожь отвращения. Я не видел его, но мог представить его янтарные глаза с золотыми крапинками, его обличье огромного дракона, страшные когти.
— У тебя есть отличная возможность, — продолжил Пифон. — Аполлон слаб. Он смертный. Его сопровождает твоя собственная приёмная дочь. Почему же он ещё не умер?
Голос Нерона стал напряженнее.
— Мы расходимся во мнениях — мои коллеги и я. Коммод…
— Глупец, — прошипел Пифон, — которого заботят только представления. Мы оба это знаем. А твой двоюродный дед Калигула?
Нерон заколебался.
— Он настаивает, чтобы… Ему нужна сила Аполлона. Он хочет, чтобы бывший бог встретил свою судьбу очень, ну, специфическим образом.
Массивная туша Пифона переместилась в темноте — я услышал, как его чешуя трётся об камень.
— Я знаю план Калигулы. Мне интересно, кто кого контролирует? Ты заверял меня…
— Да, — огрызнулся Нерон. — Мэг МакКэффри вернётся ко мне. Она будет служить мне. Аполлон умрёт, как я и обещал.
— Если Калигула преуспеет, — размышлял Пифон, — то соотношение сил изменится. Я бы предпочёл поддерживать тебя, конечно, но если новый бог солнца взойдёт на западе…
— У нас с тобой договор, — зарычал Нерон. — Ты поддержишь меня, когда Триумвират будет контролировать…
— … все источники пророчеств, — согласился Пифон. — Но пока что это не так. Вы проиграли Додону греческим полубогам. Пещера Трофония уничтожена. Я так понимаю, что римляне предупреждены о планах Калигулы на Лагерь Юпитера. У меня нет желания править миром в одиночку. Но если ты подведёшь меня, если мне придётся убить Аполлона самому…
— Я выполню свою часть сделки, — сказал Нерон. — Ты выполнишь свою.
Пифон захрипел, что было злобным аналогом смеха.
— Посмотрим. Следующие несколько дней будут очень поучительными.
Я проснулся, глубоко вздохнув.
И обнаружил себя, дрожащего, в Цистерне в полном одиночестве. Спальные мешки Пайпер и Мэг были пусты. Кристально-голубое небо сияло надо мной. Я бы хотел поверить, что это означало, что лесные пожары взяты под контроль. Но, скорее всего, это значило лишь перемену ветра.
Моя кожа вылечилась за ночь, хотя мне всё ещё казалось, будто меня окунули в жидкий алюминий. Стараясь как можно меньше визжать и кривить лицо от боли, я смог одеться, взять свой лук, колчан и укулеле и забраться по пандусу на склон холма.
У подножия холма я заметил Пайпер, разговаривающую с Гроувером около Бедросян-мобиля. Я осмотрел развалины и увидел Мэг, присевшую рядом с первой разрушенной теплицей.
Подумав о своём сне, я вскипел от злости. Если бы я всё ещё был богом, я бы взревел от неудовольствия и создал новый Большой каньон среди пустыни. Но сейчас я мог только сжимать кулаки до тех пор, пока ногти не поцарапают ладони.
Было и так плохо от того, что трио злых императоров хотело забрать моих Оракулов, мою жизнь, саму мою сущность. Ещё хуже было то, что мой древний враг Пифон отвоевал себе Дельфы и ждал моей смерти. Но идея Нерона использовать Мэг как пешку в своей игре… Нет. Я сказал себе, что никогда не позволю Нерону снова забрать Мэг в его когти. Моя маленькая подруга была сильной. Она стремилась освободиться от ужасного влияния отчима. Мы через слишком многое прошли вместе, чтобы она вернулась к нему.
Слова Нерона всё ещё заставляли меня нервничать: «Мэг МакКэффри вернётся ко мне. Она будет служить мне».
Я задавался вопросом… если мой собственный отец Зевс просто появится передо мной и предложит мне вернуться на Олимп, какую цену я соглашусь заплатить? Оставлю ли я Мэг на произвол судьбы? Брошу ли я полубогов, сатиров и дриад, ставших моими товарищами? Забуду ли я все то плохое, что Зевс сделал мне за все эти века, и проглочу свою гордыню просто для того, чтобы вернуть своё место на Олимпе, достаточно хорошо зная, что я всё ещё буду под его каблуком?