— А теперь уклончив ты, — сказал Джейсон. — Сивилла имела в виду смерть. Окончательную. Реальную. Бесповоротную. И ты должен быть там. Вот что она сказала. Если, конечно, у тебя нигде в карманах не завалялся лишний пузырёк с лекарством целителя…
Он отлично знал, что не завалялся. Лекарство целителя, которое вернуло Лео Вальдеса к жизни, можно было взять только у моего сына Асклепия, бога медицины. И поскольку Асклепий хотел избежать глобальной войны с Аидом, он очень редко выдавал бесплатные образцы. Ну как редко? Никогда. Лео был первым счастливчиком за четыре тысячи лет. И, скорее всего, последним.
— Тем не менее…
Я пытался подобрать альтернативные теории и лазейки. Я ненавидел мысль об окончательной смерти. И, будучи бессмертным, я делал это в силу личных убеждений. Каким бы хорошим ни было ваше загробное существование (а чаще всего оно не было хорошим вообще), жизнь всё равно лучше. Тепло настоящего солнца, яркие краски наземного мира, угощения… Серьезно, даже Элизиуму было нечем крыть.
Пристальный взгляд Джейсона был неумолим. Я заподозрил, что за недели, прошедшие с его разговора с Герофилой, он мысленно проиграл уже каждый сценарий. Он отлично прошёл стадию переговоров в процессе принятия этого пророчества. Он осознал, что смерть есть смерть, так же, как Пайпер Маклин осознала, что Оклахома есть Оклахома.
Мне это не нравилось. Спокойствие Джейсона снова напомнило мне Фреда Роджерса, но теперь это раздражало. Как мог человек быть постоянно таким смирившимся и уравновешенным? Иногда мне хотелось, чтобы он взбесился, закричал и кинул свои лоферы через всю комнату.
— Предположим, что ты прав, — сказал я. — Ты не рассказал Пайпер правду, потому что?..
— Ты же знаешь, что случилось с её отцом, — Джейсон изучал мозоли на руках, доказывающие, что он не давал своему умению владеть мечом атрофироваться. — В прошлом году, когда мы спасли его от огненного гиганта на горе Диабло… Рассудок мистера Маклина не был в порядке. А теперь, после банкротства и всего этого, можешь ли ты представить, что с ним будет, если он потеряет еще и свою дочь?
Я вспомнил растрёпанную кинозвезду, бродящую по подъездной дорожке в поисках воображаемых монет.
— Да, но ты не можешь знать, каким образом пророчество сбудется.
— Я не позволю ему сбыться посредством смерти Пайпер. Она и её отец в конце недели должны покинуть город. На самом деле она… Не знаю, является ли «рада» правильным словом, но для неё будет облегчением выбраться из Лос-Анджелеса. С тех пор как мы знакомы, её самым заветным желанием было проводить больше времени с отцом. А теперь у них появится шанс начать сначала. Она сможет помочь отцу найти покой. Может, найдёт покой и для себя.
В его голосе слышались то ли вина, то ли сожаление, то ли страх.
— Ты хотел благополучно вывезти её из города, — понял я. — А затем ты собирался найти императора самостоятельно.
Джейсон пожал плечами:
— Ну, с тобой и Мэг. Я знал, что вы придёте ко мне. Герофила предупредила меня об этом. Если бы только вы просто подождали ещё неделю…
— Что теперь? — требовательно спросил я. — Ты позволишь нам торжественно проводить тебя к твоей смерти? Как это отразится на покое Пайпер, когда она узнает?
Уши Джейсона покраснели. И это напомнило мне, как он юн, не старше семнадцати. Старше моего смертного воплощения, да, но не намного. Этот молодой человек потерял свою мать. Он пережил суровое обучение Лупы, богини-волчицы. Вырос в дисциплине Двенадцатого легиона в лагере Юпитера. Сражался с титанами и гигантами. Помог спасти мир по крайней мере дважды. Но по смертным стандартам он даже не считался взрослым. Он ещё не мог голосовать или пить.
Несмотря на его опыт, было ли справедливым с моей стороны ожидать от него логического мышления и ясного представления о чувствах других в процессе обдумывания собственной смерти?
Я попытался смягчить свой голос.
— Ты не хочешь, чтобы Пайпер умерла. Я понимаю это. Она не хочет, чтобы ты умер. Но избежать пророчеств никогда не получается. А хранить секреты от друзей, особенно секреты, касающиеся смерти… вообще никогда не получится. Это будет нашей задачей — вместе столкнуться с Калигулой, украсть ботинки этого одержимого убийствами маньяка и уйти прочь без всяких слов из шести букв, начинающихся на «С».
Шрам в уголке рта Джейсона дёрнулся.
— Сырник?
— Ты ужасен, — сказал я, но напряжение между лопаток спало. — Ты готов?
Он взглянул на фото своей сестры Талии, затем на модель Храмовой Горы.
— Если со мной что-нибудь случиться…