Амакс взглянул на нос корабля, как будто Вектор уже подслушивал.
— Похоже, ты говоришь правду, но в твоём голосе так много слабости и страха, что сложно быть уверенным.
— Дядя Амакс, — впервые заговорил пандос с белой шерстью. — Возможно, прыщавый мальчик в чём-то прав. Если это полезная информация…
— Тишина, Крест! — голос Амакса сорвался. — Ты уже один раз опозорился на этой неделе.
Главный пандос достал больше кабельных стяжек из своего пояса.
— Тембр, Пик, свяжите прыщавого мальчика и приёмную дочь Нерона. Мы уведём их всех, сами допросим, а затем передадим императору!
— Да! Да! — рявкнули Тембр и Пик.
Вот так три могущественных полубога и один бывший бог из числа важнейших на Олимпе были захвачены в плен и уведены в трюм супер-яхты четырьмя пушистыми существами с ушами размером со спутниковую тарелку. Явно не мой звездный час.
Так как я достиг пика своего унижения, я думал, что Зевс выберет именно этот момент, чтобы отозвать меня на небеса, и следующие сто лет остальные боги будут насмехаться надо мной.
Но нет. Я полностью остался жалким Лестером.
Охранники провели нас на корму, где находились шесть горячих ванн, разноцветный фонтан и мигающий золотым и фиолетовым светом танцпол, ожидающий прибытия тусовщиков.
Над водой выступал застеленный красным ковром трап, прикреплённый к корме и соединяющий наш корабль с носом другой яхты. Я догадался, что все яхты были соединены таким образом, создавая дорогу через гавань Санта-Барбары, просто на тот случай, если Калигула решит пересечь ее на гольф-мобиле.
Посередине корабля возвышалась верхняя палуба, сияющая тонированными стёклами своих окон и белыми стенами. Далеко наверху на фоне рубки выделялись радиолокационные и спутниковые антенны и два развевающихся знамени: одно — с имперским орлом Рима, другое — с золотым треугольником на фиолетовом фоне, который, как я предполагал, был эмблемой «Триумвират Холдингс».
Ещё два охранника стояли около массивной дубовой двери, ведущей внутрь. Парень слева выглядел как смертный наёмник, на нём был такой же чёрный камуфляж и бронежилет, как и у тех джентльменов, которых мы отправили в дикую погоню за рыбными тако. Парень справа был циклопом (его выдавал единственный огромный глаз). Также он пах как циклоп (сырыми шерстяными носками) и был одет как циклоп (джинсовые шорты, порванная чёрная футболка и гигантская деревянная палица).
Человеческий наёмник нахмурился, увидев нашу веселую банду из захватчиков и пленников.
— Что здесь происходит? — спросил он.
— Не твоё дело, Флоренс, — рыкнул Амакс. — Дай нам пройти!
Флоренс? Я чуть не засмеялся, вот только Флоренс весил три сотни фунтов, имел шрамы от ножевых ранений по всему лицу и обладал именем все же лучшим, нежели Лестер Пападопулос.
— Это правила, — сказал Флоренс. — У вас пленники, значит я должен об этом сообщить.
— Не сейчас, — Амакс раскрыл свои уши, как капюшон кобры. — Это мой корабль. Я скажу тебе, когда доложить об этом. После того, как мы допросим незваных гостей.
Флоренс нахмурился и повернулся к своему партнёру-циклопу.
— Что ты думаешь, Гранк?
Вот Гранк — это хорошее имя для циклопа. Я не знал, в курсе ли Флоренс, что работает с циклопом. Туман может быть непредсказуемым. Но я сразу же придумал сюжет для сериала о приключениях двух приятелей — Флоренса и Гранка. Если переживу плен, обязательно расскажу об этом отцу Пайпер. Возможно, он мог бы помочь мне организовать парочку обедов и представить свою идею. О боги… я пробыл в Южной Калифорнии слишком долго.
Гранк пожал плечами.
— Это уши Амакса на кону, если босс разозлится.
— Хорошо, — Флоренс пропустил нас. — Развлекайтесь.
У меня было мало времени, чтобы оценить роскошный интерьер — фурнитуру из чистого золота, роскошные персидские ковры, произведения искусства на миллион долларов, мягкую фиолетовую мебель, которая, я был уверен, когда-то принадлежала певцу Принсу.
Мы не увидели ни других охранников, ни каких-либо членов экипажа, что было странно. Впрочем, наверное, даже с ресурсами Калигулы найти достаточное количество персонала для пятидесяти супер-яхт сразу может быть трудновато.
Когда мы проходили через отделанную ореховыми панелями библиотеку, увешанную шедеврами живописи, у Пайпер перехватило дыхание. Она указала подбородком на абстракцию Жоана Миро.