Пайпер сморщила нос.
— Ты чувствуешь какую-нибудь магию?
— Ну, они не жужжат от избытка энергии, — сказал я. — И не заставляют меня вспоминать о вонючих ногах, не принуждают меня надеть их. Но я думаю, что это те ботинки. Они его тёзки. Они несут в себе его силу.
— Хмм. Я полагаю, что если ты можешь разговаривать со стрелой, то сможешь понять и пару сандалий.
— Это дар, — согласился я.
Она присела рядом со мной и взяла одну из сандалий.
— Это не подойдёт мне по размеру. Слишком большие. Они должны подойти тебе.
— Ты намекаешь, что у меня большие ноги?
На её лице промелькнула улыбка.
— Они выглядят такими же неудобными, как и позорные туфли — у нас была такая ужасная белая пара туфель медсестры в домике Афродиты.
Их нужно было носить в качестве наказания, если сделать что-то плохое.
— Это похоже на Афродиту.
— Я избавилась от них, — сказала она. — Но эти… Я думаю, что раз уж ты не против ставить ноги туда, где были ноги Калигулы…
— ОПАСНОСТЬ! — прокричал голос позади нас.
Прокрасться за чью-нибудь спину и закричать: «Опасность!» — лучший способ заставить человека одновременно подпрыгнуть, обернуться и упасть на задницу, что и сделали мы с Пайпер.
В дверях стоял Крест. Его белый мех блестел, с него стекала вода, будто бы он влетел в бассейн Калигулы. Его восьмипалые руки схватились за дверной косяк, грудь вздымалась. Чёрный костюм был разорван в клочья.
— Стриксы, — выдохнул он.
Моё сердце подпрыгнуло до носовой полости.
— Они преследуют тебя?
Он потряс головой, причём его уши затрепыхались, как испуганные кальмары.
— Думаю, я ушел от них, но…
— Почему ты здесь? — осведомилась Пайпер, готовая выхватить кинжал.
В глазах Креста смешались паника и страстное желание. Он указал на мое укулеле.
— Ты можешь показать мне, как играть?
— Я… да, могу, — сказал я. — Хотя, возможно, гитара при твоём размере рук подошла бы лучше.
— Этот аккорд, — сказал он. — Тот, что заставил Вах-Ваха верещать. Хочу научиться ему.
Я поднялся. Медленно, чтобы не напугать его ещё больше.
— Знание минорного секстаккорда с тритоном от ноты до — это огромная ответственность. Но да, я могу показать тебе.
— И ты, — он взглянул на Пайпер. — То, как ты пела. Ты можешь научить меня?
Кисть Пайпер соскользнула с рукояти.
— Я… Я думаю, что могу попытаться, но…
— Тогда мы должны уходить сейчас же! — сказал Крест. — Они уже поймали ваших друзей!
— Что? — Пайпер вскочила на ноги. — Ты уверен?
— Пугающая девочка. Парень с молниями. Да.
Я проглотил комок отчаяния. Крест дал безупречное описание Мэг и Джейсона.
— Где? — спросил я. — У кого они?
— У него, — сказал Крест. — Императора. Его люди скоро будут здесь. Мы должны бежать! Стать бродячими музыкантами!
При других обстоятельствах я бы счел это прекрасным советом, но не теперь, когда наши друзья были пойманы. Я завернул императорские сандалии и сунул их на дно своего колчана.
— Ты можешь отвести нас к нашим друзьям?
— Нет! — взвыл Крест. — Ты умрёшь! Колдунья…
Почему Крест не услышал врагов, подкравшихся к нему сзади? Возможно, от молний Джейсона у него все еще звенело в ушах. Может быть, он отвлекся, слишком сфокусировавшись на нас, чтобы защищать собственный тыл.
Что бы ни было причиной, Крест пролетел вперед, врезавшись лицом в коробку с крылатыми сандалиями. Он рухнул на ковёр, и высвободившаяся летающая обувь забарабанила по его голове. На его спине блестели две глубоко отпечатавшихся вмятины в форме лошадиных копыт.
В дверях стоял величественный белый жеребец, чья голова почти задевала притолоку. Внезапно я понял, почему на яхтах императора были такие высокие потолки, широкие коридоры и двери: они были спроектированы под стать его коню.
— Инцитат, — сказал я.
Он встретил мой взгляд так, как ни одна лошадь не смогла бы — его большие карие глаза сверкали злобным разумным блеском.
— Аполлон.
Пайпер выглядела ошеломленной, как человек, обнаруживший говорящую лошадь на яхте с башмаками.
Она начала:
— Что за?..
Инцитат атаковал. Он перескочил прямо через кофейный столик и боднул её, ударив о стену с тошнотворным хрустом. Пайпер упала на ковёр.
Я бросился к ней, но конь отшвырнул меня прочь, и я приземлился на ближайший диван.
— Ну что же.
Инцитат оценил ущерб: опрокинутые пьедесталы и разбитый кофейный столик; разбитые бутылки с экзотической водой, впитывающейся в ковёр; Крест, стонущий на полу и всё ещё пинаемый сандалиями; неподвижная Пайпер с кровью из носа; и я, сидящий на диване, держащийся за свои ушибленные ребра.