Глава 32
Не заставляйте
Меня, я ведь сделаю…
Ох, это больно
— ТЕБЕ НЕ НАДЛЕЖИТ СОТВОРЯТЬ СИЕ, — прожужжал голос в моей голове.
Мой благородный жест был испорчен, когда я осознал, что снова по ошибке вытащил стрелу Додоны. Она яростно тряслась в моей руке. Без сомнения, из-за этого я выглядел ещё более напуганным, чем был на самом деле. Несмотря на это, я крепко держал её.
Калигула сузил глаза.
— Ты никогда этого не сделаешь. В твоём теле нет инстинкта самопожертвования!
— Отпусти их, — я надавил на кожу стрелой так сильно, что пошла кровь. — Или ты никогда не будешь богом солнца.
Стрела загудела с яростью:
— УБИВАЙ СЕБЯ КАКИМ-НИБУДЬ ДРУГИМ СНАРЯДОМ, НЕГОДНЫЙ. ИСПОЛЬЗУЙ ОБЫЧНЫЕ ОРУДИЯ УБИЙСТВА, А Я НЕ ТАКОВА!
— Эй, Медея, — позвал Калигула, обернувшись через плечо, — если он убьёт себя таким образом, ты всё ещё сможешь совершить свою магию?
— Ты знаешь, что я не смогу, — пожаловалась она. — Это сложный ритуал! Мы не можем позволить ему убить себя каким-нибудь небрежным способом до того, как я буду готова.
— Ну, это слегка раздражает, — вздохнул Калигула. — Послушай, Аполлон, не ожидай, что это хорошо закончится. Я не Коммод. Я не играю в игры. Будь хорошим мальчиком и позволь Медее убить тебя надлежащим образом. Тогда остальные умрут безболезненной смертью. Это моё лучшее предложение.
Я решил, что из Калигулы вышел бы ужасный продавец автомобилей.
На полу рядом со мной дрожала Пайпер. Возможно, её нейронные пути были перегружены травмой. Крест завернулся в свои собственные уши. Джейсон продолжал медитировать в своём конусе из крутящейся шрапнели, однако мне казалось сомнительным, чтобы он смог достичь нирваны в таких условиях.
Мэг кричала и жестикулировала мне, возможно, говоря мне не быть дураком и опустить стрелу. Я впервые не был счастлив, что не мог слышать её приказов.
Охранники императора стояли там, где и были, сжимая свои копья. Инцитат жевал свой овёс так, словно он был в кинотеатре.
— Последний шанс, — сказал Калигула.
Где-то позади меня, на верхушке пандуса позвал голос:
— Мой господин!
Калигула посмотрел туда.
— Что такое, Фленж? Я тут немного занят.
— Н-новости, мой господин.
— Позже.
— Сэр, это насчёт северной атаки.
Я почувствовал резкий прилив надежды. Этой ночью происходило нападение на Новый Рим. У меня не было такого хорошего слуха, как у пандоса, но истеричные нотки в голосе Фленжа говорили сами за себя. Он не принёс императору хороших новостей.
Выражение лица Калигулы стало кислым.
— Тогда иди сюда. И не трогай идиота со стрелой.
Пандос Фленж прошаркал мимо меня и прошептал что-то императору на ухо. Может, Калигула и считал себя непревзойдённым актёром, но он плохо скрывал своё отвращение.
— Как это разочаровывает, — он бросил кольца Мэг в сторону, словно они были бесполезным камешками. — Пожалуйста, твой меч, Фленж.
— Я… — Фленж завозился со своей кхандой. — Д-да, мой господин.
Калигула изучил тупой зазубренный клинок, а затем вернул его хозяину, с жестокой силой вонзив его в живот бедного пандоса. Несчастный взвыл и рассыпался в пыль.
Калигула взглянул на меня.
— Так на чём мы остановились?
— Твоя северная атака, — сказал я. — Плохо прошла?
Было глупо с моей стороны раздражать его, но я не мог не сделать этого. В тот момент я был не рациональнее Мэг МакКэффри — я просто хотел сделать больно Калигуле, разбить всё, что у него было, вдребезги.
Он отмахнулся от моего вопроса.
— Немного работы, которую я должен сделать сам. Логично было предположить, что лагерь римских полубогов будет подчиняться приказам римского императора, но увы.
— У Двенадцатого Легиона богатая история поддержки хороших императоров, — сказал я. — И свержения плохих.
Левый глаз Калигулы дёрнулся.
— Эй, Буст, где ты?
На левом борту один из лошадиных пандаи-парикмахеров в тревоге уронил свою щётку.
— Да, господин?
— Возьми своих людей, — сказал Калигула. — Передайте всем. Мы немедленно перестраиваемся и плывём на север. Мы не закончили дела в области залива Сан-Франциско.
— Но, сэр… — Буст посмотрел на меня, как будто решая, представляю ли я достаточную угрозу или можно оставить императора без имеющейся охраны. — Да, сэр.
Оставшаяся часть пандаи покинула зал, и не осталось никого, кто мог бы держать перед Инцитатом его золотое ведро с овсом.
— Слушай, К, — сказал жеребец. — Разве хомут надевают с хвоста? До того как мы отправимся на войну, ты должен закончить свои дела с Лестером.