Скинув туфлю, остаюсь в одной: на другую уже нет сил. Таля, которая всё еще мельтешит по дому, делая одновременно кучу дел, подлетает ко мне. Я должна очень много ей рассказать, да и она мне не меньше, но точно не сейчас.
— Жрать, — только и могу произнести я, направляясь к холодильнику. — Шпашибо, я в душ, — по очереди откусываю от сосиски и огромного куска сыра прямо на ходу.
— Сейчас принесу тебе вещи, — вздыхает сестра.
Хочется простоять под горячими струями целую вечность, но усталость берет свое: меня начинает клонить в сон. Быстро обтеревшись любимым махровым полотенцем, я натягиваю одежду, принесенную Талей, даже не вникая: пока что мне и костюм Деда Мороза будет в самый раз. Стоит мне только закрыть дверь снаружи, как я сразу оказываюсь оторванной от поверхности; это Костя, и мне не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться.
— Нам нужно о многом поговорить, — начинаю издалека, пока слабо представляя, как перейти к сути.
— Но это всё потом, — выдыхает парень мне в губы. — Сейчас надо отдохнуть, — думаю, нам обоим.
Использовав молчание как знак согласия, тыкаюсь носом в Костину шею. Он очень тёплый и однозначно очень живой; я, кажется, тоже.
Глава 18. Ты так давно спишь
Просыпаться вместе оказывается очешуительно хорошо. Засыпать, наверное, тоже, вот только я даже не помню, как Костя заносил меня в комнату: похоже, я отключилась прямо у него на руках.
Почувствовав нежное прикосновение губ к виску, потягиваюсь, жмусь к теплому телу рядом со мной в надежде продлить этот миг хотя бы ненадолго, но в итоге нехотя открываю глаза. Хочется проваляться вместе целый день, а то и всю жизнь, но воспоминания о недавних событиях постепенно возвращаются в мою сонную голову. Слишком, слишком многое требует объяснений.
— Как ты вообще здесь оказался? — спрашиваю в лоб, не заботясь о приветствиях вроде доброго утра и подобного. Чем быстрее мы всё обсудим, тем легче нам обоим будет потом.
Костя смотрит на меня лучистыми серыми глазами.
— Главное, что сейчас всё в порядке.
— Нихрена не в порядке, — вздох. — При первой встрече я не задавала вопросов, потому что было не до них, но это не значит, что мне не нужны ответы, — парень только и успевает, что открыть рот, как я добавляю: — И не пытайся держать меня за дуру, как в августе.
— И ты не потерпишь ничего, кроме правды? — обреченно уточняет Костя.
— Естественно.
Блондин вздыхает.
— Тебе с момента моего рождения рассказывать или чуть попозже? — заметив мой взгляд, он, видимо, понимает, что отшутиться тоже не выйдет. — Я сбежал из больницы, — он пожимает плечами.
— Ты идиот?
Костя слабо улыбается.
— Когда очнулся, провалялся там почти две недели или около того. Как назло, все молчали, как партизаны, да мне никто и не рассказал бы, если бы Нику не позвонили ровно в тот момент, когда он пришел меня навестить.
— Продолжай.
— Это было сегодня утром. Когда я узнал, что ты в опасности, не мог прохлаждаться в палате и ждать, — парень разводит руками.
Всё просто и понятно, но меня напрягают некоторые детали. Бросив взгляд на настенные часы, узнаю, что сейчас уже почти три часа дня.
— И во сколько же вы поехали меня, — я медлю, пытаясь подобрать слово, но не нахожу ничего лучше, — спасать?
— Выехали в девять утра, если тебе это так важно.
— Посетителей пускают только с одиннадцати, — я усмехаюсь. — Бога ради, только не спрашивай, откуда я это знаю.
Костя смотрит на меня, как на маленького и ничего не смыслящего ребенка, но одновременно в его взгляде проскальзывает что-то другое, едва уловимое, что я не успеваю разобрать.
— С восьми, если уметь договариваться, — мне остается лишь поверить на слово.
— Ты в курсе, что произошло?
— Очень вкратце. Когда узнал, не было времени разбираться в деталях.
— Теперь понимаешь, каково это? — я победно улыбаюсь. — Не зря бабуля говорила, что всё возвращается, — я плохо понимаю свои чувства сейчас. С одной стороны, хочется обнять и не отпускать никогда в жизни, с другой — оттолкнуть подальше, как я это и сделала почти два месяца назад, потому что ни черта, ни черта ведь не изменилось.
Он отвечает мне добродушной улыбкой.
— Паршиво, если честно, — парень притягивает меня к себе.
— Да, именно, — я выворачиваюсь и сажусь на кровати, — я не знаю, что ты там ко мне чувствуешь и зачем вообще тогда запирал меня в четырех стенах, но в любом случае у тебя больше не получится, — смотрю на него сверху вниз. — Вопрос о том, что вообще между нами, — неопределенно взмахиваю руками, — тоже лучше закрыть прямо сейчас.