— Может, вечером? — ласково смотрю на парня. — В конце концов, пока что нам не дадут поговорить спокойно.
— Нет, сейчас, — упрямо произносит он. — Ты сестра моего лучшего друга, и у нас вообще ничего не должно было быть. Но, — Костя поднимает на меня затуманенно-пьяный взгляд, — кажется, я люблю тебя, — добавляет тихо.
— Кажется, я тоже, — почти что шепотом. — Особенно, когда не ревнуешь на пустом месте и не придумываешь херню, — бурчу себе под нос, но парень слышит.
— Прости, я дурак, — я вижу на его лице грустную улыбку. — Мне тогда совсем сорвало крышу от того, что ты всё время так близко, но я даже смотреть на тебя не имею права.
Нервно сглатываю, предчувствуя что-то нехорошее.
— Мне казалось, что между нами стало всё предельно ясно еще в клубе?
— Просто в клубе в тот момент не было Ника, — выплевывает Костя.
Он хочет сказать что-то еще, но мне больше и не нужно: я и так прекрасно всё поняла. Ладно, с Ником я еще разберусь: в конце концов, это мой брат, и я имею полное право надрать ему зад за такие вмешательства в мое личное; самое, блять, личное, что было у меня за всю жизнь. Но, зная характер братца, вполне можно было ожидать встретить его на кухне с дробовиком, и сейчас мне оставалось лишь устало тереть виски в поисках решения, которое всех устроит.
Я не сразу замечаю, как Костя подходит ко мне сзади, но чувствую мужские руки на своей талии и невольно расслабляюсь. Он обнимает так крепко, что еще немного — и не избежать переломов, но бесконечно уютно и тепло, да и сам он весь большой и сильный, что хочется прижаться прямо до смерти.
— Я разберусь, обещаю, — он зарывается носом в мои волосы.
— Лучше я сама, — прижимаюсь щекой к его груди. — Мы ведь родственники, всё равно помиримся, а вам двоим мало ли что в голову стукнет, — в Костиных объятиях так и тянет раствориться.
— Я разберусь, — повторяет настойчиво. — Странно, но именно ты принесла мне смысл, — его голос такой мягкий и уверенный одновременно, что хочется слушать и слушать.
— Смысл чего?
— Всего, наверное, — я даже затылком чувствую, как парень улыбается. — Всё будет хорошо, — шепчет он, и в это безумно хочется верить.
Выйти из комнаты всё же приходится, и первым делом я намерена найти Талю в поисках ответов, но для начала — вдоволь наобниматься с Бродягой, который, кажется, еще больше подрос за это время, и, как и я, безумно скучал. Зарывание братца в могилу подождет, тем более, что Костя решил поговорить с ним сам; наверное, он прав, и эти двое поймут друг друга лучше, чем лицо Ника — чугунную сковороду. Желудок снова требовал пищи, и я, напав на холодильник, не глядя хватаю что-то с полки — это оказывается домашней пиццей — и начинаю жевать на ходу, напрочь забыв про микроволновку: мне и холодное вкусно, а времени на разогревание всё равно нет.
Сестры не оказывается ни в ее комнате, ни на кухне, но я вижу на коврике белые кеды: она дома. Вздохнув, откапываю в груде обуви на черном ходу старенькие, если не сказать старинные, домашние балетки и выбираюсь во двор. Меня сразу же обдает октябрьским холодом, и я жалею, что не накинула на плечи куртку или хотя бы теплую кофту. Возле сарая натыкаюсь на Ника, и мне стоит огромных усилий промолчать: внутри сама собой поднимается ярость. Злая как черт, я разворачиваюсь в обратную сторону и ухожу искать Талю в другом месте.
— Джина? — сестра нашлась за собиранием поздних яблок. — Я думала, ты спишь.
— В гробу отосплюсь, надо поговорить.
— Что случилось? — обеспокоенно спрашивает Таля, вглядываясь в мое лицо. — На разъяренного буйвола ты сейчас похожа больше, чем на человека.
Я сплевываю под ноги, а затем, сорвав с дерева яблоко, начинаю увлеченно его кусать, чтобы хоть как-то снять стресс.
— Ник, — я вгрызаюсь в несчастный фрукт так, словно это глотка злейшего врага, а может быть, даже старшего брата.
— И что на этот раз он натворил?
— Он против наших отношений с Костей, — метким броском отправляю огрызок в овраг. — Кстати об этом, мы всё выяснили и теперь вместе, — обгладывая уже второе яблоко, замечаю удивленный взгляд сестры. — Ну, то есть совсем.
— То есть, нормальная человеческая пара? — уточнила Таля, не веря своим ушам.
Я просияла.
— Да! — а затем запустила в сторону оврага следующий огрызок. — Но вообще я не об этом хотела. Можешь хотя бы вкратце рассказать, что произошло за то время, пока меня не было? Где бабушка? Как меня нашли? — чтобы ускорить процесс, я стала помогать подруге в сборе антоновки.
Всё оказалось хоть и несколько запутанно, но вполне логично. Бабушке Ник подарил путевку в санаторий куда-то на юг, на целый месяц, чтобы не беспокоиться в это время хотя бы о ней. На время ее отсутствия наш дом негласно стал чем-то наподобие штаб-квартиры, поскольку оказался для этой цели гораздо удобнее, чем то место, куда мы ездили на совещания. Даже сейчас дом был полон людей, просто на своем пути я их не встретила, чему на самом деле была несказанно рада.