Таля каким-то чудом умудрялась следить за домом, вникать в курс дела, ухаживать за моим Бродягой, да и вообще быть везде и сразу. Как сестра не забывала при этом еще и ходить в школу, я искренне не понимала, но они с Ником, — я снова сплюнула, услышав его имя, — мастерски запудрили всем мозги враньем о том, что я болею ветрянкой, и никто даже не пытался меня навестить.
Как только Таля с Димой выбрались из Елисеевского дома, то сразу обратились за помощью, чтобы вытащить нас с Зоей. Оказалось слишком поздно, а наши маячки не подавали никакого сигнала: никто уже не исключал мысли, что мы давно мертвы, но нас продолжали искать всеми доступными способами, хоть в основном и не среди живых. Когда Костя очнулся, от него всеми силами скрывали правду, чтобы он не натворил глупостей по своему обыкновению.
Сигнал с моего маячка запеленговали абсолютно случайно: он просто появился вдруг, хоть и ненадолго, а жучок, пусть и с перебоями, передал несколько фраз моим голосом. Это было сегодня — кто бы мог подумать, еще только сегодня — утром. Я вспомнила: тогда Елисеев снова ни свет ни заря выдернул меня на прогулку по саду. Это он считал обязательным, поскольку доктор убедил его, что мне нужно много находиться на свежем воздухе. Елисееву позвонили, и он отошел буквально на минуту, а я заблудилась, спросонья забрела в какой-то гараж, а потом, когда меня обнаружили, от неожиданности выронила стакан с каким-то жутко полезным и очень витаминным напитком, который тоже рекомендовал врач.
Собственно, жидкость развернулась прямо на какой-то прибор, который почти сразу же заискрил и стал издавать шипящие звуки. Елисеев ужасно разозлился и немедленно отправил меня обратно в подвал; по пути к месту моего заключения он несколько раз успел разозлиться и подобреть снова, но сути дела это не меняло. Меня поразила внезапная догадка, и я бы, наверное, умерла, если бы тут же ее не озвучила.
— Таля, — я посмотрела на подругу страшными глазами. — Примерно тогда, когда появился сигнал, я развернула стакан с напитком на какой-то прибор, и он сломался: по крайней мере, мне так показалось. Как думаешь, чисто в теории это могла быть глушилка?
— Не знаю, — задумчиво протянула сестра, — но вполне может быть, это всё объяснило бы.
— Господи, — судорожный вздох, — как же удачно всё совпало.
Таля схватила меня за руку.
— Надо срочно собрать всех и рассказать.
— Позже, — я помотала головой. — Это разговор для вечерних посиделок с чашкой чая, а на повестке дня есть вещи и поважнее: в конце концов, эти две недели я тоже времени зря не теряла. Помнишь бабушкину шкатулку с украшениями? Она срочно мне нужна.
— Хорошо, только, — сестра замялась, — в бабушкиной комнате я положила Диму, и сейчас лучше его не тревожить, наверное.
По смущенному взгляду подруги я догадалась, что за месяц она так и не смогла выкинуть этого парня из головы. Может, оно и к лучшему, а может… Да черт знает, если честно: я со своими чувствами к Косте разбиралась почти полгода, так что я точно не эксперт в этих делах.
— Я тихонечко, — заверила я Талю, а для убедительности добавила: — Это и правда очень важно.
Перебинтованный Дима крепко спал на бабулиной кровати, и не пошевелился даже тогда, когда я случайно слишком громко захлопнула выдвижной ящик в шкафу. Испугавшись, я бросилась к другу: проверить, дышит ли, — но он был настолько в порядке, насколько это вообще возможно, имея дырку в боку. Мне оставалось только продолжить свои поиски: видно, с апреля бабушка переставила многие вещи в своей комнате на другие места или решила организовать у себя в комнате склад, потому что в просторном помещении — еще весной оно было таким — едва ли можно было найти хотя бы три свободных квадратных метра.
Шкатулка нашлась совершенно случайно, когда я, неуклюже развернувшись, задела широким рукавом рубашки старинный подсвечник на три свечи. Кажется, у таких есть другое, длинное и сложное название, которое я напрочь забыла: надо будет спросить у Тали или еще у кого-нибудь. Но главным, конечно же, было то, что при ловле подсвечника, падающего с комода, я заметила и украшенный узорами ящичек средних размеров, притаившийся на высокой полке: без стула будет не достать. Я попыталась было дотянуться хотя бы в прыжке, но потерпела неудачу и, чертыхнувшись, пошла в свою комнату за табуреткой: две бабушкиных, как, впрочем, и все поверхности в ее комнате, были чем-то заняты.