Именно Снегирев-старший сделал из совсем еще зеленого и вечно голодного аспиранта с кафедры экономики Вовика Елисеева уважаемого человека, управляющего крупным бизнесом, которого стали величать не иначе, как Владимир Семенович. Он стал часто бывать в доме Снегиревых: вначале исключительно по делам, затем и просто для компании — Лев Снегирев, грива которого уже почти на треть состояла из седых волос, со своим львиным характером так и не нажил себе друзей.
Девяносто третий год выдался не из легких: Настя поступала в институт, Лена — заканчивала, Игорь стал получать сущие копейки, а затем и вовсе потерял работу: его НИИ расформировали. Талантливый управляющий Владимир Елисеев принял решение покинуть Льва Геннадьевича в пользу открытия собственного бизнеса. Снегирев не злился: даже наоборот, стал звать своего бывшего студента в гости еще чаще, чем прежде.
На голову достопочтенного Льва свалилась уйма забот: нужно было обучать ведению дел бестолкового Игоря; ставить ему в помощь Лену, которая после пяти лет учебы так и не смогла найти работу по специальности: все вакантные места были уже разобраны теми, кто умел извлекать из своей профессии доход, в несколько раз превышающий официальную бухгалтерскую зарплату. Настя и вовсе провалила экзамены в свой ин-яз, который невесть зачем ей сдался, но переживала из-за этого даже меньше положенного минимальными приличиями. Может быть, потому, что главу семейства это скорее обрадовало, чем огорчило, а может, причиной было то, что восемнадцатилетней Анастасии было в это время совершенно не до учебы.
Пока Игорь с малых лет упорно доказывал, что достоин носить фамилию Снегирев, затем, уже будучи взрослым — управлять семейным бизнесом, Настя творила невесть что, издевательски хохоча, и тем не менее за все годы отец не то что ни разу не отругал младшую дочь, а даже не посмотрел на нее строго. В то время, как Игорь ни черта не понимал в бизнесе, а Лена, хоть и имела соответствующее образование, не интересовалась делами от слова совсем, Настя с горящими глазами слушала папины разъяснения, предназначенные, в общем-то, даже не ей, но схватывала всё на лету.
Размах Снегиревского бизнеса достиг небывалых размеров, и Лев Геннадьевич грезил о своей империи. Естественно, вопрос о главном наследнике — точнее, наследнице — даже не стоял: Настя, уже в восемнадцать лет именовавшаяся Анастасией Львовной, вела дела так рьяно, словно и впрямь была настоящей львицей; правда, по мнению Игоря, она больше походила на пантеру.
Девяносто четвертый еще не наступил, а в доме Снегиревых, увешанном новогодними гирляндами и игрушками, уже обсуждалось слияние с еще не особо крупным, но крайне перспективным бизнесом Владимира Елисеева. Лев Геннадьевич наконец начал прислушиваться ко всем своим детям, правда, старшие подозревали, что это лишь разовая акция в честь предстоящего праздника.
Анастасия, в отличие от Лены, не боялась идти вразрез с мнением отца и выступала против Елисеева со всей своей аристократической грациозной уверенностью, которой практически не унаследовали ее старшие брат и сестра, зато младшая получила за всех сразу. Игорь наблюдал, подстраивался: он давно понял, что с его собственным мнением здесь вряд ли будут считаться, а потому уже давно научился понимать эмоции и атмосферу дискуссии и принимать такую сторону, чтобы не впасть в немилость отца, от которого, к сожалению, зависело абсолютно всё.
Никто не понимал, почему Настя так яростно отстаивает право не объединять семейный бизнес с Елисеевым, партнерство с которым должно было бы в скором времени принести свои плоды. Но отец привык ей верить, Игорь привык подстраиваться под его настроение, а Лена — принимать сторону авторитетного большинства, если дело не касалось непосредственно финансов, в которых она разбиралась.
Правда, сейчас даже Лев Геннадьевич сомневался насчет позиции младшей дочери: он и не помнил, чтобы она хоть раз что-то доказывала настолько яростно, но он ведь привык верить своей Насте, а потому огласил решение отложить сделку до января. Дети не возражали, хоть и не понимали причин задержки. По правде говоря, старшие были только рады объединиться с Елисеевым, и даже Игорь находил этот бизнес выгодным вариантом, а самого Владимира — весьма интересным человеком.