Лена жалеет об упущенном времени, когда вместо того, чтобы слушать отца, считала ворон, ведь теперь, когда она наконец действительно хочет управлять бизнесом и с головой бросается в этот чертов омут, то по-прежнему мало разбирается в чем-либо, кроме финансовых вопросов, вдолбленных в голову за пять лет учебы на экономическом. Лена видит, как сильно отстает от Игоря и Насти, но знает, что справится: после расставания с мужем она, кажется, стала в разы сильнее, чем вообще когда-либо была, особенно когда ее десятимесячная Талина Романовна Власенко — фамилию дочери Лена так и не поменяла — неожиданно произносит свое первое слово.
В жарком июле тысяча девятьсот девяносто седьмого года Игорь Снегирев снова женится, в этот раз — на Кристине Викторовне Жилинской, родной сестре своего бизнес-партнера и друга. Игорь ловит радостные взгляды сестер и уважительный — отца. Кажется, впервые в жизни Лев Геннадьевич одобрил решение сына.
Игорь радуется, что его влияния хватает, чтобы забрать восьмилетнего Никиту не через суд. В реалиях Снегиревых вопросы решаются совершенно другими способами, и, наверное, на каком-нибудь страшном божественном суде это зачтется всему семейству, но не сегодня, точно не сегодня. С детства миролюбивый, Игорь уже окончательно ожесточился и привык к неприглядной изнанке управления бизнес-империей в лихие девяностые: он еще слишком хорошо помнит, как беременная Настя летом девяносто пятого скакала по крышам с пистолетом и чудом осталась жива.
Отвергнутый когда-то Елисеев за эти годы расширял свое влияние с таким рвением, что к этому лету стал для Снегиревых и Жилинских, неофициально именовавшихся уже семьей «Леоноро», полноценным конкурентом. Лев Геннадьевич, всё желавший увековечить в истории не только благородную фамилию Снегиревых, но и себя лично, придумал для объединенной семьи название, исходя из игры слов на эсперанто — мертвом языке, искусственно созданном для международного общения, который старший Снегирев знал не хуже, чем французский, английский или немецкий. В переводе расшифрованное название группировки означало «золотой лев».
Лев Геннадьевич посвящал уйму свободного времени внукам, пока их родители разбирались с делами и буквально воевали с Елисеевым за сферы влияния. Дедушка рассказывал невероятно интересные истории — не зря же по профессии он был историком, в конце концов — и придумывал для внуков всё новые и новые игры. Все трое, кстати, были до невозможности зеленоглазыми.
В начале августа, когда подмосковный особняк Леоноро достроен, Снегиревы и Жилинские собираются там, чтобы отметить такое событие: стройка успела проехаться катком по всем, ведь Лев Геннадьевич — и впрямь гордый царь зверей — требовал от каждого члена семьи максимального участия. Игоря передергивает от дурацкого, по его мнению, названия, но невозможно перечить отцу, даже если тебе самому уже за тридцать, а твой собственный сын скоро пойдет во второй класс.
Леонид Жилинский волнуется. Праздник с самого начала проходит тревожно, ведь вчерашние переговоры с Елисеевым не только не привели ни к чему хорошему, но и закончились так плохо, что из ряда вон. Игорь в красках расписывает, как удачно сложилось, что Анастасия поехала по другим делам: если бы Елисеев увидел ее вчера, то точно не обошлось бы без кровопролитий.
Правда, самой Анастасии, кажется, нет до бывшего воздыхателя никакого дела: она увлеченно щебечет с Варварой, обсуждая новые рецепты тортов, и рассуждает о рентабельности сети кондитерских, которую было бы неплохо открыть. Поэтому, когда в дом врываются люди с автоматами наперевес, она оказывается застигнутой врасплох больше, чем кто-либо, но оттого еще более сосредоточенной.
Проклиная Елисеева на чем свет стоит, Игорь отчаянно отстреливается из давно уже ставшего родным пистолета. Краем глаза замечает, как Настя с видом профессионала, сжигая зеленющим взглядом всё вокруг, выпускает по людям Елисеева автоматную очередь, но даже не успевает задуматься, где эта соплячка успела раздобыть оружие: по нему едва не попадают, и времени отвлекаться нет.
Пока Леонид Жилинский кричит точно так же отстреливающейся из пистолета жене, чтобы увела куда-нибудь детей, Костя вырывается из стальной хватки тети Лены, оказавшейся в этот раз безоружной и потому взявшей на себя заботу о самых юных членах семьи, и в одно мгновение подлетает к отцу. Костя выуживает из родительского кармана сотовый телефон, которым уже умеет пользоваться, и отползает подальше, попутно вызывая охрану. Та, услышав в трубке вместо распоряжений босса напуганный детский голос, приезжает на удивление быстро.