За пару дней до того Таля предупредила весь класс о Хэллоуинском дресс-коде и притащила все наши запасы косметики, а я даже раздобыла театральный грим, чтобы раскрашивать всех желающих. На удивление, в первой десятке на очередь стоял даже директор школы. По нашему плану после мероприятия должна была быть еще и дискотека, и намного сложнее было сделать ее достаточно интересной: никогда бы не подумала, что по своей воле буду следить за отсутствием алкоголя в такой вечер. Правда, мы придумали так много тематических развлечений и конкурсов, что думать о выпивке старшеклассникам было некогда.
Милана Столетова поначалу дулась на нас за то, что не позвали ее всё организовывать вместе с нами, но мы клятвенно заверили ее, что было неловко отвлекать ее по таким мелочам, и главная активистка школы успокоилась. Ник блестяще импровизировал, когда забывал посмотреть в сценарий, и всё прошло чудесно: даже вечно злобная химичка под конец, кажется, развеселилась.
Дискотека продлилась меньше, чем хотелось бы: школа закрывалась в восемь, и ребята стали разбредаться кто куда. Мне и Тале следовало всё убрать и привести актовый зал в первоначальный вид, но директор отправил нас домой и освободил от занятий на следующий день, чтобы как раз вместо них мы навели порядок.
— А помнишь, как два года назад мы тоже отмечали вместе? — мечтательно спрашивает Таля, стоя на стремянке с растяжкой из бумажных летучих мышей в руках. Я даже не обращаю внимания, а вот до нее доходит почти сразу же. — Глупость сказала, прости.
— А что было?
Сестра улыбается воспоминаниям.
— Тогда Хэллоуин был в воскресенье, и последний учебный день выпал на двадцать девятое число. Вечером после школы я уже сидела в самолете, и все каникулы мы провели вместе, — я чувствую необъяснимую тоску по тому, что могу никогда не вспомнить, но приходится довольствоваться тем, что есть, и я внимательно слушаю дальше, забыв про уборку. — Тебя в тот год впервые позвали на настоящую взрослую вечеринку, — заметив мой взгляд, сестра поясняет: — Ну, со старшеклассниками.
Невольно я издаю нервный смешок.
— Страшно представить, что было дальше.
Таля смеется.
— Ты права, вообще-то. Мы выпили и где-то в середине вечера собрали компанию, чтобы трясти деньги и сладости с прохожих. В процессе допились до такого состояния, что кто-то из соседей вызвал полицию, и мы чуть не переломали ноги, убегая к тебе домой, — боже мой, бедные родители. Может, даже лучше, что я не помню, насколько плохой дочерью была.
— Дай угадаю: родители хотели нас казнить? — я принимаюсь отклеивать со стен мрачные наклейки в виде кровавых потеков.
— Вовсе нет, — сестра задумчиво вертит в руках фиолетовую ленту. — Конечно, утром твоя мама всыпала нам по первое число, но только потому, что посреди ночи ей пришлось успокаивать примчавшихся полицейских.
Я улыбаюсь, стараясь скрыть неясную грусть.
— Судя по твоим рассказам, я вела себя так ужасно, что мама должна была меня ненавидеть.
Отлепив всё с верхней части стен и потолка, Таля спускается вниз.
— В твоем возрасте она сама была такой же, — сестра щелкает меня по носу. — Иногда мы устраивали вечерние посиделки втроем, и она рассказывала о своих подростковых подвигах, — это было ожидаемо, черт возьми. Как жаль, что и этого я тоже не помню. — Не грусти, прорвемся, — мы начинаем складывать снятые украшения в большую коробку. — Зато после того, что мы сделали, Ник точно будет обязан помириться с тобой и с Костей.
Напрасно я надеялась, что после такого Хэллоуина отношения с Ником и правда наладятся: он по-прежнему изображал приветливый вид, только если на горизонте маячила бабуля. Костя переживал не меньше моего, но несмотря на это, тоже старался меня успокаивать.
— Помнишь, я говорил, что всё будет хорошо? — он мягко гладил меня по волосам.
— Разве будет?
— Обязательно, вот увидишь, — улыбался парень, а у меня внутри разливалось уютное тепло.
После приезда бабушки мы выработали идеальную схему: каждую ночь, когда все укладывались спать, Костя выбирался из гостевой комнаты, куда его официально поселили, через окно, и, пробежав пару метров вдоль дома, залазил в окно моей. Утром, как только мы слышали из коридора бабушкины шаги, парень тем же путем возвращался обратно, а я не переставала радоваться удобству жизни на первом этаже.