Звонок прозвенел уже пять минут назад, но братец даже не думал появляться. Его даже не за что было винить, ведь после окончания стройки он еще поехал в свой клуб разруливать какие-то срочные дела. Неудивительно, что он не приехал к началу урока, потому что я даже не слышала, чтобы он приходил домой ночевать. Как же хорошо, что наш класс достаточно дружный, чтобы не шуметь и создавать хоть какую-то видимость учебы: возможно, все боятся, что если Ника поймают за нарушением, то вести английский у нас снова станет Кристина Антоновна.
Когда до конца урока остается минут двадцать, в кабинет на всей скорости наконец-то влетает учитель. Несколько секунд в классе стоит гробовая тишина, а потом всё пространство взрывается гулом голосов, потому что в своей неизменной белой рубашке перед нами стоит Костя.
— Прости, но это был сюрприз, — шепчет Таля.
Сюрприз удался, ведь меньше всего я ожидала снова увидеть Жилинского в школьных стенах.
— Именно поэтому ты настояла, чтобы мы пошли в школу пешком? — только и могу сказать я.
Сестра удовлетворенно кивает.
— Иначе ты бы сразу обо всем догадалась, — и улыбается.
До самого звонка мы с Костей усиленно стараемся сохранять серьезный вид, что под недвусмысленными взглядами Тали получается очень плохо. Остаток урока снова превращается в классный час, и мне намного легче не выдать себя случайной фразой или движением, когда Костя занят общением с классом. Черт, я ведь теперь снова его ученица.
После звонка я хочу дождаться, пока кабинет опустеет, чтобы поговорить, но одноклассники не отходят от Кости до начала следующего урока. Когда наш класс всей толпой срывается на математику, мне не остается ничего, кроме как обернуться и еще раз встретиться с ним глазами, а потом поспешить за Талей, которая уже тащила меня за руку: опоздание на математику, как и на химию, приравнивалось к самоубийству.
Нам удается остаться наедине только после уроков. По расписанию у Кости сегодня нет второй смены, но он с первого же дня завален школьной документацией. Правда, ее, наверное, можно забрать домой: ему ведь больше не нужно задерживаться в школе, чтобы за мной присматривать.
Убедившись, что дверь в кабинет закрыта, я бросаюсь в его объятия, но почти сразу спрашиваю:
— Почему ты мне ничего не сказал? — и тут же вижу его фирменную обезоруживающую улыбку.
— Тогда бы сюрприза не было, — парень обнимает меня крепче.
— Теперь мне снова придется называть тебя Константин Леонидович, — с грустью в голосе отмечаю я. — Хотя одноклассники и так в курсе, что вы с Ником лучшие друзья, — на вопросительно поднятую бровь я поясняю: — В начале сентября Милана организовала поход в больницу, чтобы всем классом тебя навестить. Каким-то чудом она уговорила пустить пятерых на нужный этаж, а там медсестра возьми и поздоровайся со мной, — я отвожу взгляд в надежде, что хоть так смогу избежать мучительной смерти. — Да еще и твой отец встретил меня и забрал на машине на глазах у всего класса, так что пришлось выкручиваться.
Бровь блондина выгибается еще сильнее.
— Ну, зато теперь у нас есть работающее оправдание на все случаи жизни, — произносит он. Кажется, убивать меня никто не собирается.
Оставив бумаги на потом, Костя быстро складывает нужные вещи, и мы отправляемся в строительный магазин: впереди еще долгий и утомительный ремонт особняка. Было бы чудесно, если бы Таля поехала с нами, но она щебечет что-то про срочные дела — какие? — и улетучивается в неизвестном направлении. Костя предлагает нанять дизайнера, но мне не нравится идея ждать еще несколько дней, пока мы получим готовый проект, да и хочется хотя бы что-то сделать самостоятельно. В конце концов, дедушка никаких дизайнеров не нанимал, и каждый член семьи так или иначе внес свой вклад в создание дома.
Я пока что слабо представляю, как в конечном итоге будет выглядеть результат нашей работы, но надо же с чего-то начать. Гораздо логичнее — с верхних этажей, но дедушка делал всё весьма хаотично, подчиняясь особой, только ему одному известной логике. Еще в машине я разворачиваю схемы этажей и проверяю, не забыли ли мы записать чью-нибудь комнату. Костя всё-таки нашел в семейном архиве старую планировку особняка, и изменения с нашей стороны были в основном связаны со спальнями: например, моим родителям она была уже без надобности, а нам с Костей было более чем достаточно одной на двоих.