Лучше бы мама и папа были живы, остальное по сравнению с этим уже не важно.
Что там сегодня — пятница? Взгляд упал на расписание занятий, приклеенное к стене над письменным столом. Напротив уроков иностранного языка стояли маленькие сердечки, некоторые из них были перечеркнуты, а какие-то я так старательно зарисовывала, что напротив нескольких надписей «англ. яз.» зияли дыры. Да уж, такие перепады настроения точно не к добру, но если постоянно пить увеличенную дозу таблеток, не хватит до следующего визита к врачу. Повезло хоть, что английского сегодня нет, а значит, не придется весь урок вгоняться в краску перед Костиком, да и ругаться с ним без особого повода тоже будет не нужно.
В школе я, конечно же, не удержалась и рассказала Тале про сон, который все никак не шел из головы: сестре я доверяю больше, чем себе, тем более, мы всегда делимся друг с другом своими снами. Талина последние года три помешана на всякого рода гаданиях, а заодно подсадила и меня; пусть я и не воспринимала это всерьез, но ради забавы было чудесно. После рассказанного мной сестра с хитрым прищуром, по опыту не предвещающим абсолютно ничего хорошего, посмотрела на меня.
— А знаешь что? С четверга на пятницу сон вещий! — рассмеялась и хлопнула меня по плечу. Неужели она и правда думает, что это возможно?
— Издеваешься, что ли? — сказала я, хотя сама прекрасно знала, что наши с Талиной гадания практически всегда сбывались, хоть и были в основном шуточными.
— Ни капли, — с непробиваемым видом сказала Таля. — Это судьба, — и снова похлопала меня по плечу, в этот раз мягче. — А вот и судьбоносный жезл идет, — глупо хихикая, она устремила взгляд в сторону.
Прямо по коридору к нам приближался главный герой моих снов, обладатель как раз-таки весьма судьбоносного жезла. Нет, я даже могу его понять: решил человек с утра пораньше по нужде сходить, а тут тебе под дверью туалета хихикающие ученицы, которые еще и сестры твоего друга, пусть и двоюродные. Костик с некой опаской посмотрел на нас, и, пятясь почему-то боком, и открыл дверь.
— Константин Леонидович?
— Чего тебе?
— Константин Леонидович, это женский туалет, — сказала я, безуспешно пытаясь сдержать смех. Обычно невозмутимый учитель моментально покраснел и наконец направился в мужской, при этом пробормотав что-то, странно похожее на «девчонки».
Последний школьный день этой недели прошел на удивление беззаботно. Еще бы: кто станет всерьез думать об учебе, когда впереди целых два прекрасных выходных? У меня было мало идей, чем заняться: наверное, просто отдохнуть дома и восстановить силы перед следующей неделей. Между прочим, первым уроком по понедельникам был английский, и это уже было веской причиной ненавидеть понедельники до конца учебного года. Чтобы подготовиться к такому моральному насилию, двух дней будет мало.
— Снегирева, — возле лестницы меня догнал Артем Смольянинов, местный красавчик, по которому тащилась добрая половина девчонок в школе. — Спешишь куда-то?
Я пожала плечами.
— Вроде нет, — я и правда не торопилась. Таля еще перед последним уроком упорхнула на очередное свидание, и я даже догадывалась, с кем: Макса на математике тоже не было.
— Тогда выручай, — одноклассник схватил меня за руку — все девчонки обзавидовались бы — и потащил в обратную сторону.
— Может, объяснишь? — я едва поспевала за ним на своих каблуках.
Артем вздохнул.
— Мне нужно исправить пару оценок в журнале, — нехотя признался он.
— Зачем?
— Отец убьет, если узнает, что у меня двойки по английскому. Он же хочет, чтобы я поступил в МГИМО.¹
— Почему тебе просто не переделать оценки в дневнике? — этот вариант казался мне самым простым и логичным.
Одноклассник замялся, словно думая, говорить мне или нет.
— После того, как я на этом уже спалился в девятом классе, отец приезжает сюда раз в пару недель и просматривает журнал. Слишком печется о моей успеваемости, — он даже сплюнул от досады.
— Жуть, я бы точно такое не выдержала.
— Я уже привык, — Артем выдавил из себя улыбку. — Мне еще повезло, что об этом не знает никто, кроме директора и классного. Так поможешь?