Когда мы тащим выжившего преследователя к машине, я мысленно клянусь, что никогда больше не буду носить каблуки: очень уж неудобно получается, с таким-то досугом. Но это всё будет только завтра, а сейчас на Москву опускаются сумерки, а мы снова выдвигаемся в неизвестность.
Глава 23. Люди глядят на наличие перьев
Мы неслись по вечерней Москве, которая и в понедельник была такой же шумной, как на выходных. Я не имела ни малейшего понятия, куда мы едем, — могла лишь догадываться, — но скорее всего, к какому-нибудь знакомому врачу или семейным медикам. Тому бедолаге, который упорно поливал кровью салон и которого с обеих сторон придерживали мы с Талей, требовалась помощь: в конце концов, он еще нужен нам живым.
В машине снова играли песни Земфиры: после того, как я в начале месяца поставила сюда ее диск, он часто крутился на повторе. Под такую музыку очень хотелось смотреть в окно на проплывающий мимо город, и я отметила, что район был мне незнаком: по крайней мере, здесь я точно еще не была.
— Приехали, — невеселым голосом оповещает Костя.
Странно, я ведь думала, что нам нужен врач, но никакие врачи не сидят вечерами в высоких и красивых зданиях офисов.
— Ты уверен, что нам сюда? — уточняю я.
С болезненно-ехидной ухмылкой парень переводит взгляд со здания на меня и обратно.
— На все сто.
Кое-как мы дотаскиваем раненого наемника до автоматических дверей, которые заботливо пропускают нас внутрь, и я, сгибаясь под тяжестью его веса, уже готова попросту свалиться с ног, как кто-то забирает груз с моих плеч. Я соображаю достаточно хорошо, чтобы сразу же выпрямиться и поднять взгляд — до этого я смотрела почти только под ноги — и по-быстрому оценить обстановку.
Офисное здание встречало нас просторным светлым холлом в бежево-голубых тонах; на удивление, здесь еще вовсю кипела жизнь, хотя по моим представлениям часы должны были показывать не меньше семи вечера. Вдалеке виднелись лифты, но рассмотреть подробнее я не успела: всего через два метра от входа в здание расположился турникет, а сбоку от него — охранный пост. Именно один из охранников и пришел мне на помощь; краем глаза я заметила, что другой «принимает» раненого у Кости.
— Здравствуйте, Константин Леонидович, — приветствует тот, что ближе ко мне. — Как я могу к вам обращаться? — его тон нейтрально-вежлив, но в глазах пляшут искорки любопытства.
— Джина Александровна, — я всеми силами стараюсь показать дружелюбную улыбку.
— Снегирева, — на всякий случай поясняет словно выросшая из-под земли Таля. — Талина Романовна Власенко, ее сестра, — представляется она.
— Очень приятно, — охранник расплывается в улыбке. Другой смотрит на нас с недоверием, и это начинает меня раздражать, но практически сразу нас проводят дальше, какие-то люди подхватывают полумертвого наемника на носилки и уходят в неизвестном направлении, а Костя направляется к лифтам.
— Идем, — зовет он.
Нам ничего не остается, кроме как следовать за ним. Вокруг полно народу, и все они пялятся на нас — именно на меня и на Талю — как на восьмое чудо света. С Костей только здороваются, не выражая к нему такого запредельного интереса, хотя его наверняка здесь хорошо знают.
— Где мы? — спрашиваю я, как только двери лифта захлопываются, и мы остаемся в кабине втроем, без лишних глаз и ушей.
— В нашем офисе, — отвечает парень. Похоже, ситуация начинает его забавлять.
Мне хочется спросить, в каком из всех, но я вовремя понимаю: в том самом, где решаются самые важные вопросы и делаются самые важные дела. Странно, что я не додумалась сразу, что здесь и работают нужные медики. А может, просто не могла представить, что оказалась в том самом офисе, который так часто упоминался при мне, да еще с такими таинственными интонациями? Именно здесь «обитают» все, кто руководит по-настоящему серьезными — и совершенно нелегальными — делами. Мы в сердце семьи.
Мы поднимаемся на четырнадцатый этаж, о чем лифт, остановившись, оповещает нас механическим женским голосом. Снаружи глазам открывается квадратный коридор, из которого ведут несколько дверей — я не успеваю сосчитать, но кажется, их четыре — и Костя уверенно ведет нас во вторую слева, на которой написано его имя.
Не успеваем мы толком зайти внутрь, как к нам подлетает мужчина неопределенного возраста. Мне кажется, что он излишне суетится, рассыпаясь в приветствиях, и несколько раз случайно задевает меня или Талю локтем, даже не замечая этого.
Когда поток речей встречавшего нас человека иссяк — не без Костиного участия — парень наконец представляет: