— Вау, — как же красиво преображается взгляд с этим оттенком теней, — как тебе это удается?
Лицо сестры озаряется довольной улыбкой.
— На днях читала про цветотипирование и решила попробовать с макияжем, — в ее глазах вдруг мелькает идея, — а если открыть свою студию красоты или создать бренд одежды или косметики?
— Обязательно, — поддерживаю я. — А лучше и то, и другое, — всматриваюсь в свое отражение, любуясь темно-красной помадой. Таля снова права: мне, как и маме, такая действительно очень идет.
Неплохо было бы еще и причесаться, и нам почти удается это сделать одним крохотным гребешком на двоих; надо не забыть купить сумку побольше и на будущее всегда носить с собой нормальную человеческую расческу, а лучше две: вдруг Тале тоже понадобится. Наверняка можно было попросить у Кости, ведь у него в столе стопроцентно лежит запасная, но я подумала об этом слишком поздно.
Только я вспоминаю про парня, который, к слову, всё еще не выходил из своего кабинета, как к нам возвращается Иннокентий.
— Я добыл для вас вещи, — улыбается он. — Кстати, вот и ваши пакеты из машины.
Секретарь оставляет всё на соседнем диванчике и тактично удаляется из приемной, а мы, сгорая от нетерпения, бросаемся к принесенной невесть откуда одежде. Остается лишь гадать, каким образом вещи идеально подходят под наши размеры, но сидят они изумительно: и черные брюки с высокой талией, словно родом из девяностых, и цветные рубашки: я выбираю себе красно-бордовую, Таля — сапфирово-синюю. Мы сразу же переобуваемся, и я добровольно выбираю ботильоны на каблуке, чем-то похожие на мои осенние: в конце концов, я решила отказаться от каблуков только с завтрашнего дня.
— Сюда бы больше подошли замшевые лодочки в тон рубашек, — ворчит Таля, рассматривая себя в зеркало. — Если бы знала, захватила бы в магазине.
— Как у тебя только хватает сил думать об этом? — удивляюсь я.
Таля крутится то в одну сторону, то в другую, выискивая в своем образе изъяны, которые, по ее мнению, нужно было бы срочно исправлять.
— Об этом нужно думать всегда, — с гордостью отвечает она, — даже если ты при смерти. А в нашем положении игнорирование мелочей вроде внешнего вида может стать фатальным.
— Почему?
Сестра снова вздыхает.
— Босс, да и в принципе любой начальник, всегда должен быть примером. А где ты видела примеры, выряженные, как клоуны в цирке? — под ее пристальным взглядом становится немного не по себе, я ведь не очень хорошо разбираюсь в подобных вещах. — Не забывай, что ты, можно сказать, на вершине пищевой цепочки. Нужно соответствовать.
— Даже хищников после смерти съедают черви, — возражаю я, поправляя волосы, отросшие уже почти до плеч, но случайно задеваю фамильный кулон, и пальцы словно обжигает холодом металла. Нет, всё правильно: я не должна пасовать перед трудностями, даже перед такими нелепыми, как выбор наряда. Я просто не имею права подвести родителей и деда. — Но лучше сгореть, чем угаснуть, верно?
Таля смотрит на меня, как на умалишенную.
— Довольно странная нить рассуждения, но ты хотя бы перестала спорить, — признает она.
— Кстати, ты тоже на вершине этой самой пищевой цепочки, — напоминаю я.
Таля невесело усмехается.
— Моя мама отказалась от всего, ты забыла?
Она делает вид, будто ей безразлично, но мы слишком хорошо друг друга знаем.
— Ничего подобного, — возражаю я. — У тебя нет доли в бизнесе, но я уверена, мы раскопаем что-нибудь в дедовских бумагах, — поддавшись порыву, я тоже подхожу к зеркалу. — Дедушка ведь учил всех нас, и тебя тоже, хотя прекрасно знал, что твоя мама переписала на дядю всё, что можно, чтобы обезопасить тебя и себя. В конце концов, речь шла только про легальный бизнес, — я не могу сдержать лукаво-довольные нотки в голосе, — но про остальные дела, которые этим бизнесом прикрываются, не сказано ни слова, так? Ты ведь тоже часть семьи, — я аккуратно обнимаю сестру, так, чтобы не помять наши рубашки, — мы правда что-нибудь придумаем.
Иннокентий тихо проскальзывает в приемную как раз тогда, когда я, уже начиная клевать носом, пытаюсь разобраться с кофемашиной: техника упорно игнорирует меня, на какую бы кнопку я ни нажала.
— Давайте я, — секретарь ловко занимает место перед строптивым аппаратом.
Я делаю шаг в сторону и, честно стараясь не моргать и не опускать голову, внимательно смотрю за Кешиными махинациями. Странно, я вроде бы делала почти всё то же самое. Когда мы с Талей получаем по чашке ароматного кофе, моей радости нет предела.