— Спасибо, Кеша, — благодарю я, сделав пару глотков. — Кофе просто волшебный. Как у вас это получается?
— Лучше на «ты», — улыбается он. — Ничего особенного, просто кофемашину нужно было для начала включить, — черт, а об этом я не подумала. Я ведь даже не нашла такой кнопки на панели, хотя перетыкала абсолютно во все.
Попросив еще один кофе для Кости, я пробираюсь к нему в кабинет. В это время он уже прощается с кем-то, глядя в экран компьютера: судя по голосу, доносившемуся из динамика, парень разговаривал по скайпу с отцом.
— Теперь ты еще больше похожа на маму, — он не может оторвать от меня глаз. — Она часто ходила в чем-то таком, — вспоминает парень. — О, кофе, — с неподдельной радостью он забирает напиток у меня из рук и залпом выпивает всю чашку. — Божественно, — от удовольствия Костя даже прикрывает глаза.
Глядя на это, я не могу сдержать улыбку, но всё же беру себя в руки.
— Есть какие-то новости?
Парень качает головой.
— Для начала нам бы неплохо допросить наемника, но я не уверен, что он сейчас в состоянии что-то рассказать.
Сразу после этих слов дверь приоткрывается, и в образовавшуюся щель просовывается голова Тали.
— Так давайте сходим и узнаем, — предлагает она.
Костя пытается возразить, что можно просто позвонить медикам, и никуда ходить не придется, но сестра, которой не терпится рассмотреть офис, уже тащит нас к выходу из приемной. Я успеваю лишь кивнуть Иннокентию на прощание: вполне возможно, что, когда мы вернемся, его рабочий день будет уже окончен — и открыться новым возможностям, которые наверняка поджидали меня за пределами Костиного кабинета.
Медики работали в подвальном помещении, и за четырнадцать этажей лифт несколько раз останавливался, впуская и выпуская всё новых людей. Под их любопытными взглядами я по-прежнему чувствовала себя не очень уютно, но теперь у меня хотя бы была броня: ничто так не прибавляет уверенности, как красивое отражение в зеркале.
Костя оказался прав: допрашивать выжившего преследователя было еще нельзя, но нам пообещали, что мы можем зайти через пару часов, если дело действительно срочное; интересно, а здесь бывают другие? Мы с Талей смогли уломать парня на экскурсию по зданию, но пока что она прибавляла всё больше и больше вопросов.
— Скажи, а почему совещания проводятся не здесь, а в штаб-квартире, которая к Мурманску находится, наверное, ближе, чем к центру столицы? — вопрошала Таля.
Костя вздыхал и пытался сформулировать логичное объяснение: получалось не очень убедительно.
— Так решил ваш дядя, — сдается он. — Он считает, что так безопаснее, — подумав, парень добавляет: — Ну, было бы слишком очевидно проводить совещания здесь.
— Если дядя что-то решил, то значит, дедушки к тому времени уже не было в живых, — я улыбаюсь, не скрывая ехидства. Мысли невольно несутся дальше, складываясь в цепочку. — Он не так часто бывает на совещаниях, чтобы ему действительно было важно место их проведения, — задумчиво произношу я, — если бы он просто хотел выпендриться, выбрал бы что-то получше, ведь так?
— Значит, либо он не хочет, чтобы люди собирались здесь, — подхватывает Таля, — либо штаб-квартира важна ему чем-то еще.
Мы идем по первому этажу, самому людному, и Костя старается говорить тише, чтобы никто случайно не подслушал, хотя шум голосов вокруг и так заглушает абсолютно всё.
— Штаб-квартира была обустроена после того, как… — он запинается, — в начале февраля, в общем, — я знаю, что он хотел сказать. Дядя перенес совещания в другое место после гибели моих родителей. — Игорь Львович не объяснял причин, но думаю, это и правда было сделано в целях безопасности, — мягко продолжает парень. — Раньше здание тоже было в собственности семьи, но на моей памяти никогда не использовалось.
— Допустим, — соглашаюсь я к Костиному облегчению. — Потом посмотрим, что с этим делать дальше, — мне сложно бороться с понемногу подступающей злостью, хоть я и знаю, что уж кто-то, а Костя точно больше не пытается ничего от меня скрыть; более того, он почти с самого начала хотел рассказать мне правду. Тем не менее, эмоции от того, как дядя всё запустил и запутал, были достаточно сильными, чтобы рано или поздно одержать верх, но я сдерживалась как могла: в конце концов, ни Костя, ни тем более Таля ни в чем не виноваты.
Жилинский уже рассказал нам, какой отдел офиса за что отвечает и где расположен каждый из них; настала очередь личных кабинетов, которые были здесь у всех членов семьи. Правда, мы не успели даже добраться до них: Косте поступил звонок от медиков, и мы пулей бросились вниз.