— Звучит нелегально. Я в деле.
Я понятия не имела, какая от меня может быть польза в подобной ситуации, но нужно было всего лишь дождаться начала уроков у второй смены, когда учительская опустеет, и покараулить под дверью, пока Артем занимается подделкой оценок. Мне кажется, я бы в жизни не согласилась на такое, если бы не забыла утром выпить свои таблетки, но после сегодняшнего сна мне было попросту не до них, а когда я наконец вспомнила, перерывать всю сумку в поисках блистера было уже некогда: как раз тогда меня выловил Артем.
Весь план полетел с самого начала: уходя, химичка Алла Федоровна закрыла учительскую на ключ и унесла его с собой. Запасной был только у технички, но мы вдвоем так и не смогли придумать, как его раздобыть. Наверное, нам следовало пойти домой и попытаться в другой день, но мне до безумия захотелось что-нибудь натворить, и я не задумываясь вытащила из волос одну из двух невидимок, которыми сегодня утром убирала с лица мешающие пряди.
— Ты умеешь вскрывать замки? — удивился одноклассник.
— Хрен знает, — я пожала плечами. — Но стоит попробовать.
Совместными усилиями мы все-таки открыли дверь, перед этим промучавшись с замком добрых двадцать минут. Артем проскользнул внутрь, а я осталась стоять под дверью, однако вскоре и сама зашла в учительскую: он довольно долго копался в журнале.
— Забирай его, — предложила я. — Утром просто занесем на место.
— Но…
— Звонок через три минуты, — я даже не дала ему сказать. — Идем, — и, подхватив журнал, за руку потащила одноклассника в гардероб: нужно было забрать куртку и надежно спрятать журнал в рюкзаке.
Артем вызвался проводить меня до дома, и я бы, может, не соглашалась на это, но после сегодняшнего сна я забыла не только выпить успокоительное, но и взять с собой старенькие и очень удобные балетки, в которых в последнее время ходила в школу, а в красивые туфли на каблуке переобувалась лишь в соседнем со школой дворе. Было бы глупо средь бела дня вышагивать босиком, поэтому поддержка в виде высокого симпатичного одноклассника в этот раз явно не была лишней. Я не учла только одно: у местной школьной звезды были не только друзья, но и недоброжелатели.
— Кто это? — настороженно спросила я, имея в виду двух старшеклассников, приближавшихся к нам со стороны стадиона, куда мы и направлялись.
Артем нервно сглотнул, выдавая себя с головой.
— Из одиннадцатого «А». Мерзкие ребята, если честно.
— Давай в другую сторону?
— Уже поздно, — одноклассник вздохнул. — Тебе не нужно в это вмешиваться, а лучше просто иди домой.
Я не знала, что происходит, но интуиция подсказывала, что намечается мордобитие. В таком участвовать действительно не хотелось, но и вероломно бросить человека в подобной ситуации я тоже, кажется, не могла. Я собиралась остаться рядом с Артемом, но парень решительно отодвинул меня назад и сам направился навстречу ребятам из одиннадцатого.
Я не сильно вслушивалась в их разговор, но ситуация ощущалась так, словно Смольянинову просто завидуют, и, судя по всему, подобные стычки для него уже не новость: например, во второй день четверти Артем уже приходил в школу с подбитым глазом. Сейчас диалог стремительно набирал обороты, и один из ребят с силой толкнул Артема в грудь. На удивление, тот устоял, и, не дожидаясь какой-либо реакции, ударил толкнувшего в челюсть, но почти сразу же получил ответный удар.
Зрелище отчего-то показалось ужасающим, таким, что захотелось сесть прямо на землю, истошно закричать, остановить их, ведь жизнь коротка, слишком коротка, чтобы тратить ее на все эти мелочи, а ведь это действительно было мелочью по сравнению с чем-то самым важным, к чему обычно стремятся долгие годы или даже всю жизнь. Нет, я не была готова не только к той жизни, которую я потеряла вместе с памятью, но и к той, которую, обрубив все концы, начала в Москве. От утреннего настроения не осталось и следа, и вот я снова не была готова жить.
Я в ужасе смотрела на происходящее и осознавала, что я впервые вижу драку. Я знала, как это должно быть, но впервые я смотрела на потасовку своими глазами, а не слушала Талины рассказы о моих забытых воспоминаниях. Хотелось спрятаться, убежать подальше от этого жестокого мира, обнять маму и никогда больше не отпускать, но почему-то именно сейчас я вдруг совершенно спокойно осознала, что никогда больше этого не сделаю, и лишь продолжала молча смотреть, не в силах даже пошевелиться.
В какой-то момент меня переклинило: двое на одного — нечестно, и я, не отдавая себе отчет в том, что делаю, рванула прямо на дерущихся. Стоило ожидать, что я попаду кому-нибудь под горячую руку, но и я умела бить: кулак уверенно летел в нос выпускника, и, пораженная точностью своего удара, я для закрепления успеха добавила ему коленом по яйцам: запрещенный, но действенный прием.