Развязывая ленту, я натыкаюсь глазами на надписи сбоку коробки. Конечно, я понимаю только по-английски и по-русски, но, кажется, «Франция» и «Париж» на всех языках выглядят одинаково.
— Боже мой, платье, — я невольно ахаю, — оно ведь страшно дорогое, наверное, — то, что лежит в коробке, больше похоже на произведение искусства, и я даже прикоснуться к нему боюсь, не то что примерить. — Спасибо, — я улыбаюсь, наверное, совсем по-дурацки, но сегодня мне можно.
— Ручная работа, — Таля сияет, — но деньги — это, вроде бы, единственный аспект жизни, который не является для нас проблемой, разве не так?
Я не могу не согласиться, и только сейчас вспоминаю, что совсем забыла о хоть мало-мальской организации сегодняшнего дня.
— Черт, — я хлопаю себя по лбу, — совсем забыла вчера заказать столик в ресторане, — надеюсь, хоть где-нибудь в городе остались свободные места, но это маловероятно: сегодня суббота.
— Всё под контролем, — сестра хлопает меня по плечу, — мы уже арендовали «Метрополь». Но ты пока этого не знаешь, — Таля прикладывает палец к губам. — Ребята меня съедят, если узнают, что я проболталась.
Когда мы наконец покидаем комнату и заходим в столовую, там оказывается не только бабушка, а добрая половина семьи. Вместо чашки с кофе с моей руке оказывается бокал шампанского, которое на поверку бодрит не меньше, и я принимаю кучу поздравлений: это только от самых близких, которые приехали сюда, а телефон я предусмотрительно оставила в комнате хотя бы до окончания праздничного завтрака.
Когда я торжественно задуваю свечи на торте — между прочим, из Костиной кофейни — а дядя вручает мне восхитительные старинные малахитовые серьги и уезжает вместе с Леонидом Викторовичем, презентовавшим «Паркер» из лимитированной и еще не вышедшей в продажу коллекции, мы помогаем бабушке убрать со стола, попутно обсуждая планы на день.
— Сегодня никакой работы и никаких дел, — предупреждает Ник.
Не то чтобы мне очень сильно хотелось — всё-таки до вечера мы собирались успеть на каток и в кино — но я соглашаюсь с братом, приняв самый серьезный вид. Мне не мешало бы переодеться во что-нибудь потеплее, вроде свитера, который к дню рождения для меня связала бабушка, и я тихонько прошмыгиваю в свою комнату: будет здо́рово еще и накраситься, благо, времени вагон: Таля вообще ушла мыть голову.
Как только я подхожу к зеркалу, то снова слышу щелчок и тихий шорох дерева о ковер и оборачиваюсь: на пороге стоит Костя. Он так давно не заходил ко мне в комнату через дверь, что ситуация сама по себе уже кажется необычной, и только потом я вспоминаю, что в кои-то веки у нас свободный день, когда мы вдвоем оказались дома не ночью.
— Хотел тебя поздравить, — парень улыбается, — держи, — он протягивает мне прямоугольный сверток, перевязанный золотой лентой.
— Откуда ты узнал, что я больше всего люблю, когда подарок запакован в бумагу? — его улыбка становится шире, и мне не остается ничего, кроме как разорвать обертку. — Боже, ты серьезно? Это же самое первое издание «Гарри Поттера»!
Я с визгом бросаюсь парню на шею, так, что он едва не валится с ног. Если забыть о том, что такая книга стоит бешеных денег, то ее всё равно невероятно сложно достать: тираж был очень маленьким. То, что Костя потратил столько времени — и где только он его выкроил? — на то, чтобы меня порадовать, заставляет мое сердце таять. Два дня подряд расставляя книги в библиотеке, я встречала много редких и даже древних изданий, но все они — ничто по сравнению с любимой историей о мальчике, который выжил, тем более, когда в обложку вложено письмо из Хогвартса и билет на Хогвартс-экспресс.
Мы решаем добраться до места назначения пешком, тем более, что и Ник, и Костя уже успели выпить и не могут вести машину. Как только мы сворачиваем с нашей улицы, я достаю пачку сигарет: курить хотелось нещадно, а я еще не дошла до того уровня бессмертия, чтобы делать это при бабушке. Сразу же брат протягивает мне зажигалку от «Картье» в фирменной подарочной коробке.
— С днем рождения, — произносит Ник. — Бабушка убьет меня, если узнает, — бормочет он, а в ответ я смеюсь. На самом деле бабуля рано или поздно закопает нас всех за всё, что мы от нее скрываем, но лучше пока что об этом не думать.