Мне уже два дня как семнадцать, но я до сих пор не разобралась до конца, хоть и стала понимать намного больше; к тому же, до совершеннолетия любая моя подпись еще должна быть заверена подписью дяди, но радует то, что по договору, составленному мамой, он не имел выбора и был обязан подтверждать мои решения. Таля же и вовсе юридически не имела отношения к нашему «Вестерн Анлимитед», но зато в семье мы обе имели право голоса наравне с дядей и со всеми остальными; дядя-то, может, так и не считал, но ведь и не он один имел голос. Было безумно страшно вдруг сделать неправильный выбор, но я подбадривала себя тем, что мама в моем возрасте уже добилась уважения в семье: если у нее получилось, получится и у меня.
Во мне боролись неуверенность в себе и желание доказать — в первую очередь себе — что я не зря занимаю место в семье. Дядя, чтобы не наваливать на меня всё и сразу, хотел показать мне офис где-нибудь после окончания школы или хотя бы после Нового года, и очень удивился, когда узнал, что наши с Талей кабинеты уже почти готовы.
Вообще-то, мы были не одиноки: помимо всех, кто тоже участвовал в управлении и появлялся на совещаниях, у нас имелись союзники, пусть мы и были намного крупнее и занимали главенствующую позицию в своеобразном альянсе. Елисеев мог похвастаться примерно тем же самым, и мы были равны почти во всем, не считая одной мелочи: он был одержим загадочным фамильным перстнем, нашим фамильным перстнем, и это делало его уязвимым. Вместе с тем он не упускал случая подобраться к семье ближе, и после нападения на нас все жили, как на пороховой бочке, в ожидании внезапного удара.
— Нам нужно приставить к Елисееву своего человека, — предлагает горячо нелюбимый мной Аникеев.
— Полегче, среди нас нет смертников, — первым возражает Ник. Боже, как же он прав: хватило и Зои, а ведь та задача была намного менее рискованной, чем постоянное нахождение рядом с этим человеком.
Аникеев, имя которого постоянно вылетает у меня из головы, как-то очень недобро ухмыляется, и я ловлю себя на мысли, что если бы он учился в Хогвартсе, то точно попал бы в Слизерин.
— Зато есть человек, которого он не станет убивать, — он переводит взгляд на меня. — Ты ведь провела у него больше двух недель, и вернулась живая и здоровая. К слову, — во мне растет непреодолимое желание расквасить ему лицо, — тебя, кажется, называли Камикадзе?
Я наклоняюсь ближе к собеседнику и подпираю подбородок кулаком, сверкнув глазами. Главное — по случайности не сорваться.
— Если бы за время пребывания у Елисеева мне удалось бы раздобыть хоть какие-то сведения, то не сомневайся, мы бы повторили этот трюк, причем уже давно, — я растягиваю слова, попутно считая до десяти, как советовали, но останавливаюсь на восемнадцати, с тоской отметив, что данный способ успокоения снова мне не помог.
— Тебе ведь даже делать ничего не нужно, — скалится Аникеев, — такой схожести с матерью достаточно, тебе остается только пару раз похлопать глазками и вовремя раздвинуть ноги.
Я пытаюсь придумать вразумительный ответ: во мне только появляется желание засадить пулю между глаз этому мерзавцу, который позволяет себе такие высказывания, — но сразу после его слов происходит несколько событий. Ник вскакивает со своего места и в один прыжок оказывается рядом с Аникеевым; дядя внушительно прокашливается, глядя на последнего, но ни Аникеев, ни брат не успевают ничего сделать, потому что Костя оказывается быстрее. Моментально наклонившись через стол, он за воротник подтягивает Аникеева к себе и бьет его по лицу четким выверенным ударом.
Дядя прокашливается снова, и Костя с Ником нехотя рассаживаются на свои места.
— Не извиняюсь, — неловкую тишину нарушает Костя, ловя мой благодарный взгляд.
Счет в моей голове перевалил уже за сотню, и я, наплевав на все приличия, достаю пачку сигарет. После нескольких затяжек способность трезво мыслить возвращается, и я лениво откидываюсь на спинку стула.
— Почему бы нам не усыпить бдительность Елисеева?
— И каким образом? — спрашивает дядя, вытирая пот со лба.
Улыбка растягивается до ушей сама собой.
— Устроим новогодний прием вроде того, на каком познакомились мои родители, — окидываю победным взглядом зал. — Только организуем его не дома, а в особняке, он как раз почти полностью готов.
— А помимо партнеров пригласим и потенциальных союзников, — воодушевленно подхватывает Таля. — Сделаем всё намного масштабнее, — сестра на мгновение задумывается, — а Елисеев пусть думает, что мы расслабились и не представляем угрозы.